Тут следует вспомнить одного теоретика «марксизма-ленинизма», который первым выдвинул гипотезу о возможности победы социализма в отдельно взятой стране, то есть про-мыслительно осознавшего возможность ущербности идеи мировой революции и, соответственно, глобализма. Что у него действительно происходило в душе и в голове, вопрос интересный, но в данном случае не столь важный, а вот его гипотеза сослужила человечеству хорошую службу. Сразу после него (а вполне могли быть и другие, опять промысел) во власть пришел Великий Администратор, но не Великий Царь, и тем более не Святой, но определенное теологическое образование получивший. Так вот этот Великий Администратор смог воплотить в жизнь идею того теоретика. Начал он с осаждения «элитной пены». Сразу после революции на поверхность всплыло то, что не тонет, а это надо убирать, где методом ГУЛАГа, а где прямыми репрессиями (примерно так же решал вопрос и Геракл в случае Авгиевых конюшен). Так как Господь дал России Великого Администратора, а не Великого Царя (что заслужили, то и получили), то и много народа пострадало. Как говорил товарищ Сталин, «лес рубят, щепки летят». Создал он мощное государство, и «мировой глобализм» получил в лице России ощетинившегося во все стороны, вполне боеспособного, своенравного и неуправляемого медведя, подкованного и теоретически (общество «Знание» и Институт марксизма-ленинизма), и технологически (ГОЭЛРО и Т-34).
Вновь победил русский народ, вновь не прошел «глобализм». Вот она, первая задача, которую решил народ России. Почему все-таки народ, а не компартия и не Иосиф Виссарионович? Автор считает, что тот, кто страдал больше, тот и решил. Неимоверные страдания народа России никто не может опровергнуть. Скажут, страдал и Сталин, и сына своего не пожалел, ночами не спал, все свои умения, так, как он понимал, положил на алтарь Победы. Да, ходили в атаку с именем Сталина на устах, да, Сталин был гениальным администратором (от сохи до атомной бомбы, да в таких условиях и в такие сроки!), и основная масса народа его искренне любила (кадры его похорон это подтверждают). Но есть один нюанс. Сталин был свободен в выборе решений, а народ нет, а кому много дано, с того много и спросится. Народ поступал и страдал по вере, даже если «неканонической» и во многом насильно навязанной, а Сталин – по знаниям. А ответственность за «веру» намного выше, чем за поступки («а кто совратит одного из малых сих, то лучше жернова на шею себе повесит и в море бросится»). Поэтому автор делает вывод, что народ страдал больше. А страдания товарища Сталина Господь, безусловно, оценит, не нам судить Иосифа Виссарионовича. Как граждане страны, признаем – великий был руководитель, а как христиане, смиренно подождем решения Суда.
Но есть неоспоримый историко-мистический факт. Хоть и были сыновья у Сталина, но не наследовали они отцу своему. Как и в случае Иоанна Великого, Бориса Годунова, святого Николая Второго, пресеклась династия Джугашвили, хотя последний был самый великий администратор в истории России (судя по достигнутому уровню могущества и величия страны). Не будет в России успешного царя – только администратора, духом надо Россией управлять («умом Россию не понять»), но, если к духу приложить и умелое администрирование, так кто же против?
Перейдем ко второй задаче, или, согласно контексту, к другой части одной общей проблемы, которую России определено решать навечно.
Раньше мы утверждали, что Россия как государство определенно должна играть за «белых». Значит, ее цель должна лежать в «белом» поле. До сих пор Россия исправно выполняла свои задачи – что Наполеона, что Гитлера, что Хазарию, что тевтонов и многие другие «глобалистские» проекты разрушала. После победы над фашистским глобалистским проектом казалось, заслужила Россия отдых, но не получила такой возможности. Почему?!
Как-то один христианин получил возможность выбрать себе крест по силам. Ввел его Господь в склад с крестами и сказал: «Если ты плачешь, что крест твой слишком тяжел для тебя, то выбери себе сам тот, что по силам твоим». Выбрал христианин тот крест, что ему показался по силам, на что Господь сказал: «Так это и был твой крест».
