Мужчины выбежали из гостиной и побежали наверх по лестнице. При этом пьяный Глазенап споткнулся, упал, покатился вниз и чуть не сломал себе шею. Более трезвый Хенрик Дрейлинг сумел добраться до чердака и отпереть его. Он увидел, что Герда сидит, сжавшись в комок, и дрожит мелкой дрожью. Отец сказал ей:
– Скорее в гостиную!
Герда с большим трудом шла по лестнице вниз, у нее тряслись руки. Когда они наконец попали в гостиную, купец сам налил для дочери большую рюмку шнапса.
Увы, это лекарство нисколько не помогло. Девушка заболела и с каждым днем ей становилось все хуже. Доктор, который лечил Герду еще тогда, когда она была ребенком, с тревогой констатировал воспаление легких. Каждый день к ней приходил полковник Глазенап. Он старался рассказывать какие-то веселые истории, которых за долгую жизнь видел немало. Отец же поведал ей, что полковник Глазенап посватался к ней и, когда она выздоровеет, будет сыграна свадьба. Рассказывал, как знатен жених, какое у него чудесное поместье неподалеку от Риги. Герда слушала равнодушно. Однажды доктор с отчаянием сказал: «Шансы на выздоровление были, но такое впечатление, что она просто не хочет жить». Только тогда Хенрик стал расспрашивать Герду, зачем она решила отправиться на корабле в Данциг. Но было уже поздно. Герда молчала или молилась. Она умерла в тот день, когда Даугава покрылась льдом.
На похоронах Герды Дрейлинг полковник Глазенап впервые в жизни рыдал. Через несколько дней он решил, что не в состоянии больше жить в Риге. Он написал рапорт с просьбой либо перевести его в другой гарнизон, либо уволить из армии. Так как генерал-губернатору было известно, что причина страданий полковника вполне уважительна, он добился того, что офицера направили командовать полком на границе с Данией.
А Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин потерял разведчика – через несколько дней после похорон Герды Хенрик Дрейлинг вечером лег спать и более не просыпался. Имущество его отошло к дальним родственникам.
Тем временем Воин Ордин-Нащокин на быстром коне скакал к границе Речи Посполитой. Он мчался с тревогой в сердце, спешил, не разбирая дороги. Молодой человек считал, что сильно опаздывает. Когда он отправился из Царевичев-Дмитриев града в Москву, вместо того чтобы сразу поехать в Данциг, то не учел того, как во всех столицах ведет себя бюрократия. Так как Воин Афанасьевич не обладал влиянием и авторитетом своего отца, ему пришлось долго ждать, когда же его примет чиновник, даже не очень высокопоставленный. Прошло много времени и перенервничавший молодой человек решился на отчаянный шаг: из Москвы, прямо от стен Кремля он помчался в Речь Посполитую, решив не заезжать в Царевичев-Дмитриев град. Молодого человека не остановило даже то, что при нем была крупная сумма казенных денег, которые следовало доставить воеводе русской Ливонии.
Дела складывались как нельзя лучше. Царевичев-Дмитриев град рос и богател, шведский генерал Горн выразил согласие начать переговоры о вечном мире, Монетный двор успешно чеканил денежные знаки. В повседневной суете Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин не тревожился из-за того, что его сын не возвращался из Москвы. Мало ли какие причины могут быть у государевых людей, чтобы не отпускать его обратно в Царевичев-Дмитриев град?! А сыну только полезно подольше побыть в столице: заведет связи, быть может, с барышней какой-нибудь познакомится.
Морозным февральским днем к Ордину-Нащокину неожиданно подошел с плохой вестью верный слуга Сильвестр. Афанасий Лаврентьевич сразу увидел, что Сильвестр даже в лице переменился.
– Воевода, беда! Прибыл шляхтич из Польши. Рассказывает страшные вещи.
Вид у Сильвестра был такой, что воевода не стал даже выяснять, откуда взялся этот неизвестный ему шляхтич, а сразу поспешил в кабинет, куда уже привели поляка. Внешний вид пришельца сразу вызывал симпатию: у молодого человека было приятное выражение лица, открытый взгляд, был он со вкусом одет.
Хоть и встревожил Сильвестр Ордина-Нащокина, но допрос неизвестного ему шляхтича воевода начал, не торопясь, не прося сразу поведать о главном. Сначала предложил рассказать, зачем тот приехал на Русь.
– Хочу служить великому государю.
– Почему уехал из Речи Посполитой?
– История это долгая, одной фразой не скажешь.
– Я не спешу, говори смело.
– Я не лях, а шляхтич из-под Орши. Предки мои царю служили.
– А ты, значит, ляхам?
– Думал и раньше о том, чтобы перейти на службу к русскому царю, да колебался. Считал, что в Речи Посполитой у шляхтичей вольностей много. Даже короля избирать имеют право.
– А теперь что изменилось?
– Вы знаете, что в Речи Посполитой есть магнаты, которых называют крулевятами из-за их могущества.
– То мне ведомо.
