Религия была для князя Богуслава важнее национальности, любовь оказалась важнее религии. Радзивилл просил у главы лютеранской церкви разрешения на брак, но протестанты были непреклонны. И тогда случилось невероятное: Радзивилл обратился за помощью к папе римскому. И тот дал разрешение на брак Богуслава и Аннушки. Увы, это не принесло им счастья. Анна Радзивилл через год после свадьбы умерла при родах, князь Богуслав тосковал по ней и скончался, прожив лишь 39 лет. А через столетия предстал перед читателями романа «Потоп» в искаженном облике. Что же, и на Нобелевского лауреата бывает проруха!
А в далеком 1660 году князь Богуслав в политических хитросплетениях поддерживал своего близкого родственника – курфюрста Бранденбурга Фридриха-Вильгельма и старался убедить русских, что курфюрст не враждебен России.
Посланец князя Радзивилла, Николай Поремский, был учтив, словоохотлив. Объяснял князю Хованскому:
– Ваше сиятельство! Угроза Варшаве, которую вы создали, изменила равновесие сил и привела к переменам в европейской политике.
Иван Андреевич гордо взглянул на Поремского. Тот продолжил:
– Поляки поспешили заключить мир со шведами.
– То мне ведомо, – ответил Хованский.
Да, князю уже было известно о заключении польско-шведского договора. Заметим, что помогла этому внезапная смерть короля-полководца Карла Густава. Еще в январе 1660 года на похоронах одного из членов королевского совета Швеции его величество сильно простудился. Врачи встревожились, обнаружили воспаление легких, а король, игнорируя опасность, продолжал работать. Как говорится в песне о совсем другом монархе, «но смерть была коварна, его подстерегла…». В феврале неудачливый воздыхатель бывшей королевы Христины скончался в 37 лет.
Христина пережила его почти на тридцать лет. Она определяла своей резиденцией то Рим, то Париж, среди ее любовных увлечений – племянница Мазарини, Мария Манчини (за право разделить с ней ложе бывшая королева соперничала с его величеством Людовиком XIV) и итальянский кардинал Аццолино. Когда очередной любовник, маркиз Мональдески, посмел изменить стареющей Христине, та убила неверного в порыве гнева и никто не решился судить ее.
Христина покровительствовала поэтам, неудачно баллотировалась на польский престол, после того как старый Ян Казимир отрекся от короны. В общем, жила весьма насыщенной жизнью.
Впрочем, князю Хованскому и шляхтичу Поремскому в тот вечер было не до какой-то Христины. Они вовсе не упоминали о ней. Зато говорили о том, что в феврале король-воин умер, а в мае в Оливском монастыре близ Данцига по воле регента шведского королевства, графа Магнуса Габриэля Делагарди, был заключен мир между поляками и шведами. Хотя поляки уже изгнали шведские войска из своей страны, они пошли на серьезные уступки. Во-первых, признали наконец права Швеции на Лифляндию и Ригу (отвоеванные, впрочем, у Польши королем Густавом-Адольфом еще десятки лет назад). Во-вторых, польский король Ян Казимир, сын покойного шведского короля Сигизмунда, отказался на вечные времена от прав на шведскую корону и обещал себя больше не титуловать королем Швеции. Реальной была уступка за счет герцогства Курляндского – шведы передвинули лифляндско-курляндскую границу на пару десятков километров. В свою пользу, естественно.
– Единственная уступка шведов заключалась в том, что они освободили курляндского герцога Якоба из темницы, – заметил Поремский.
Князь Хованский дал знак, холоп Ивашка щедро налил Поремскому в кубок трофейного вина. Поляк между тем перешел к главному:
– Теперь вся польская армия может воевать с Русью. А эта армия не мала. На вас идут с войском литовский гетман Ян Сапега и воевода русский Стефан Чарнецкий[67].
Услышав, что придется воевать с лучшим полководцем Речи Посполитой, Хованский встревожился, но внешне ничем этого не показал. А пан Поремский продолжал говорить то, что велел князь Богуслав Радзивилл:
– Король написал письма во все поветы о созыве шляхетского ополчения. Велено собираться всем, а кто не пойдет, того приказано сечь, как изменника, а поместья отбирать. А вот князь Богуслав Радзивилл и курфюрст прусский, хоть и считаются союзниками короля, воевать с царским войском не пойдут.
Посланник сказал главное: князь Богуслав не воюет и поместья его в Белой Руси разорять не надо. Иван Андреевич понял, что разговор о делах закончен и предложил:
– Время позднее, не пора ли отдохнуть?
Перед расставанием выпили по последнему кубку, пан Поремский прекрасно понимал, что время еще, как говорится, детское, и князь Хованский спешит обсудить новости с советниками. Но это уже совершенно не касалось посланца князя Радзивилла.
Когда шляхтич удалился, Иван Андреевич велел Ивашке:
– Кликни второго воеводу!
Вскоре заместитель князя Хованского, Семен Щербатый, уже слушал своего начальника. А выслушав, тут же сделал вывод:
