непринужденная беседа с читателем. Обращение к читателю
весьма популярная манера в романтической литературе, идет
она от Стерна но, например, у Жан-Поля, Ксавье-де-Местра
и других х) это носит характер отступлений от повествования,
у Вельтмана же на этом держится вся плоть произведения. Чита-
тель - собеседник, „ с к и т а ю щ и й с я за ним, как неволь-
ник", я в л я е т с я , таким образом, существенно-
н е о б х о д и м ы м д е й с т в у ю щ и м лицом романа. Автор
постоянно вступает в разговор с прелестной читательницей,
например: Я: „Неправда ли природа здесь прекрасна, вам нра-
вится жизнь сельская?" Она: „Ужасно"! (гл. 78), — дает ее
портрет: „Взгляните на эту милую- ангела-читательницу. Смо-
трите, она покраснела. Грудь ее вздымается"... (гл. 171) и, даже,
посвящает ей стихотворение (ч. И, стр. 79).
Отправляясь на войну, он образует из читателей войско
(гл. 207) и, подходя к Шумле, взывает: „Милые спутницы,
привыкшие к победам, готовьтесь!" Он устраивает затем обед
читателям в „храме воображения", обращаясь к почтенным
старикам, труженникам, юношам, девушкам.
Эта манера непринужденной беседы позволяет Вельтману
рассказать, между прочим, о своем детстве, воспитании, при-
чине пребывания на юге, описать, даже свою внешность: („Я был
хорош, мне говорила про то искательность очей" (гл. 198)),
х) См. ряд других примеров в кн. Э й х е н б а у м а : „Лермонтов".
1361
проявить свою начитанность, а, главное, свое остроумие
и вызывает разнообразные способы, чтобы сделать ее живой
и занимательной.
На помощь приходит ряд композиционных приемов: отказ
от определенного сюжета и замена его калейдоскопом случайных
тем, случайных ассоциаций, неожиданно перебивающих друг
Друга.
Выше приводился ряд примербв таких комически-внезап-
ных перебоев. Укажем еще один: автор собирается дать обед
читателям в храме воображения, (122 гл.) но отвлекается в сто-
рону и обращается к теме войны, затем снова вспоминает об
обещанном (129 гл.) и описывает восточную обстановку обеда,
древних красавиц, от которых вдруг непосредственно пере-
ходит к очам читательницы, с тем, чтобы сейчас же создать
образ „прелестной воображаемой девы". Следующая глава запол-
нена уже философскими размышлениями, из которых его выво-
дит восклицание „тебя ожидают", и он рассуждает о тягости
„обетов". Звуковая ассоциация напоминает ему про обед,
вызывая каламбур: „но кто не знает, что обеты давать легче,
нежели обеды" (137 гл.), после чего он возвращается, наконец,
к брошенной теме.
Целая глава прикреплена иногда .к одному, случайному
