– Какие странные письмена. И металл ни на что не похож. Послушай, Юрий, а что, если это орихальк! И эта вещь попала к нам в руки из тьмы веков! Из самой Атлантиды! Я читала у Пьера Бенуа… А еще, помню, была заметка в газете, что в Британском королевском музее выставили найденный в пирамиде какого-то фараона древний египетский крест Анкх из орихалька…
– Дорогая, – не удержался от нервного смеха стряпчий (все же нервы уже не те, что в юности). Это электрон – сплав золота с серебром (когда ищешь краденое, поневоле научишься разбираться в сортах драгоценных металлов). А письмена – арабский куфический шрифт… Вещь, конечно, старинная, но насчет Атлантиды… Я в нее не особенно и верю.
– А как быть с бумагами? – вдруг спросила Елена.
– С какими? Откуда ты зна… – но тут же вспомнил, что сам спрашивал у сумасшедшего француза о плане Нольде.
Юрий запнулся…
– Скажи, это… это важно? Может быть, надо обыскать каюту этих людей?
– Елена, я сделал все, что мог, – устало бросил он. – Дальше пусть ими занимается закон. Но думаю, что они этих бумаг не брали… «Может, их и не было, – подумал он вдруг. – Нольде мог для надежности не везти их с собой, а отправить почтой. Макартур ведь их не видел, а бювар мог ему и померещиться, он говорил без уверенности о нем. С другой стороны, может статься, сейчас маг с сообщницей, уничтожая улики, рвут в клочки драгоценные документы и торопливо спускают их в клозет, или, как говорят мореходы, в «гальюн». Мысль сия почему-то вызвала усмешку у Ростовцева.
– А скажи, этот Нольде – шпион? – опасливо понизив голос, спросила девушка. – Он украл военные секреты?
– Нет, это карты золотых россыпей, – неожиданно для себя сказал Юрий.
И подумал, что тайну хранить и в самом деле непросто.
Елена с исполненным крайнего удивления лицом опустилась на диван.
– А откуда ты знаешь?! – вымолвила она, и тут же спохватилась. – Ой, тебя же послали за ними! Ведь за ними, как же иначе?! А скажи…
Тут пол каюты под ногами затрясся мелкой дрожью и послышался какой-то хрустящий неприятный звук.
И…
И все.
Никаких больше странных звуков, никакого скрежета металла или дерева. Но машины отчего-то остановились. Юрий инстинктивно подскочил к иллюминатору, через стекло которого узрел проплывающую мимо ледяную стену.
– Что случилось? – с тревогой спросила Елена и выглянула в иллюминатор, но ничего не рассмотрела в темноте. – Мне показалось, что-то не в порядке…
– Да нет, не думаю… – изо всех сил сохраняя спокойствие, произнес стряпчий. – Может, они проверяют машины или регулируют что-нибудь, а может, меняют курс. Я уверен, ничего страшного.
Тем не менее он накинул пальто.
– Пойду взгляну, что там, и расскажу тебе.
– Я с тобой.
– Лучше подожди меня здесь.
Флит вдруг подскочил к перилам. За полосой тумана он заметил некий отблеск. Ходовой огонь? Черт, неужели прямо на них движется какое-то шальное судно? Он вспомнил, как вот так в туманную ночь три года назад отправился ко дну «Рипаблик», на котором ходил его старинный приятель, – в лайнер на полном ходу врубилась итальянская «Флорида». Тогда чудом никто не погиб.
Он присмотрелся и замер, ощутив предательскую слабость в ногах. Прямо по курсу над водой возвышался огромный айсберг. Но еще минуту назад его там не было! Ледяной великан поднимался из океанских волн так, что очертания вершины терялись в темноте ночного неба. Над ее причудливыми иссиня-зеленоватыми зубцами и шпилями клубился туман. И самое худшее – между «Титаником» и плавучей горой было не больше пятисот ярдов!
Он развернулся к Ли и увидел, как у того отвисля челюсть.
– Проклятье!! Перед нами лед! – закричал тот и тут же ударил в колокол, висевший в «вороньем гнезде».
Одновременно Флит схватил трубку телефона, соединявшего напрямую «воронье гнездо» с мостиком.
– Айсберг прямо по курсу! – выкрикнул Флит в раструб.
– Спасибо, – растерянно ответил Моуди и повесил трубку.
– Что там? – рявкнул Мэрдок, прибежавший с мостика на удары рынды.
– Айсберг прямо по курсу, сэр! – повторил Моуди только что услышанное.
Мэрдок, переменившись в лице, рванул рукоять машинного телеграфа, поставив его на «Стоп», и тут же крикнул рулевому:
– Право руля!
– Есть право руля, сэр! – И Хиткинс налег всем своим весом на рукоятки штурвального колеса.
Щелкнула медная ручка машинного телеграфа, вмиг заняв положение «полный назад».
Сквозь стекло ходового мостика Мэрдок уже различал приближавшуюся громаду ледовой горы, и в этот миг она показалась ему выше мостика и даже на какой-то миг – выше мачт. И эта глыба стремительно надвигалась, хотя все его три огромных винта вращались теперь в обратную сторону и тащили четыре десятка с гаком тысяч тонн железа назад – всей мощью пятидесяти пяти тысяч лошадиных сил.
