Предположим самый худший вариант. При подходе к Севастополю «Коминтерн» получил бы тяжёлые повреждения от мин или авиабомб. Тральщики охранения или буксиры, находившиеся в Севастополе, без проблем могли завести поврежденный корабль в Северную бухту или в многочисленные бухты на юге – Карантинную, Стрелецкую, Камышовую. В случае, если бы крейсер не удалось ввести в строй, то его экипаж влился бы число защитников СОРа, а орудия главного калибра и зенитные автоматы сыграли бы важную роль в защите Севастополя. Сам же крейсер, построенный ещё в 1905 г., не представлял абсолютно никакой боевой ценности и в дальнейшем пару раз использовался как транспорт, а потом был затоплен для создания искусственной бухты в Поти.
К исходу 20 июня немцы заняли всю Северную сторону, за исключением трёх опорных пунктов: района Константиновской батареи, которую защищал личный состав ОХРа, и береговых батарей № 2 и № 12; района Михайловской батареи, защищаемой личным составом 110-го зенитного полка, береговой батареи № 702; и района Инженерной пристани.
В ночь на 21 июня вдоль всего южного берега Северной бухты строилась система укреплений.
23 июня немцам удалось овладеть Константиновской батареей, а уцелевшие её защитники с наступлением темноты отправились вплавь к южному берегу. Доплыло 40 человек.
23 июня из Новороссийска в Севастополь прибыли лидер «Ташкент» и эсминец «Безупречный», а из Туапсе – подводная лодка С-32. Эти суда доставили 529 человек маршевого пополнения, 102,4 т боезапаса, 35 т бензина, 106,3 т продовольствия, а также вооружение для перебрасываемой в Севастополь 142-й стрелковой бригады.
К утру 24 июня все эти части заняли оборону побережья от Инкерманской электростанции до Павловского мыска. 345-я стрелковая дивизия заняла рубеж от станции Инкерман до Инкерманской электростанции. Остатки 138-й стрелковой бригады и остатки 95-й стрелковой дивизии (сводный полк 95-й стрелковой дивизии) были отведены в глубину.
В задачу частей четвёртого сектора входило не допускать высадки вражеского десанта с Северной стороны и прорыва вдоль Симферопольского шоссе.
В ночь на 24 июня командованием береговой обороны главной базы из частей обороны города и частей береговой обороны главной базы, прибывших с Северной стороны, был сформирован полк трёхбатальонного состава численностью до 1500 человек. Ему была поставлена задача обороны побережья от станции Севастополь до Карантинной бухты. Полк к утру 24 июня занял указанный рубеж.
Днем 24 июня противник главный удар наносил на Инкерманском направлении. После ожесточенных боёв к исходу дня немецкие части вышли на рубеж: высота 110,3 – маяк Восточный Инкерманский – балка Цыганская. На остальных участках фронта все атаки немцев были отражены, и наши войска оборонялись на прежних позициях.
Потери частей СОРа за 24 июня составили 261 человек убитых и 801 раненый.
Немецкая авиация произвела более 500 самолёто-вылетов, сбросив свыше 2500 бомб.
Октябрьский и другие адмиралы и генералы слишком много времени посвящали фантазиям на тему о воздушных десантах, но проглядели морской десант, по сути дела, решивший судьбу Севастополя. Какой мог быть морской десант? Ведь у немцев в июне 1942 г. ещё не было флота на Чёрном море, а румынский Королевский флот тихо сидел в Констанце, лишь изредка конвоируя суда, идущие в румынский порт Одесса. Все верно. Но, поскольку на Чёрном море ещё не было кригсмарине, за морские десанты взялся вермахт. Причем не какие-то специальные части, а обычные пехотные подразделения.
Еще 8 мая 1942 г. по приказу Манштейна вермахт высадил тактический морской десант в тылу советских войск у горы Ас-Чалуле на Керченском полуострове. Пехотный батальон был посажен в Феодосии на штурмовые моторные лодки[255]. Немцы без потерь высадились на никем не охраняемое побережье, поскольку от них такой подлости никто не ожидал. В результате наша 404-я стрелковая дивизия, «не проявив должной стойкости, начала самовольный отход с занимаемых позиций, открыв противнику путь на восток»[256].
Наши военачальники обязаны были сделать надлежащие выводы о возможностях пехотных подразделений вермахта, но, увы, увы…
29 июня в 1 ч. 00 мин. штурмовые лодки с первым эшелоном 24-й и 22-й пехотных дивизий отчалили от Северной стороны и взяли курс к южному берегу Северной бухты. Наши войска не заметили ни подвоза лодок к берегу, ни их спуск. На Южной стороне бухты не было организовано надлежащей береговой обороны. У советского командования оставалось ещё несколько плавсредств, которыми можно было организовать ночное патрулирование бухты, но этого тоже сделано не было.