В телеграмме Петриковского от 19 апреля, предназначенной для прессы, говорилось: «После трёхдневных переговоров [с] союзным командованием делегацией достигнуто соглашение [и] заключено перемирие [на] 8 дней до 25 апреля. Власть в Севастополе передается Ревкому, который принимает все дела, 19 апреля подготовляется избрание Совета. Вывоз имущества из города французами воспрещается. По истечении восьми дней, если решение союзных правительств относительно дальнейшей судьбы Севастополя не выяснится, срок перемирия может быть продлен; в городе вводится красная милиция. К-р группы Крымск. направл. Петренко».
А тем временем французы оперативно вывозили награбленное. Полковник Труссон говорил о «колоссальных запасах» на 5 миллиардов франков. Для отправки всего этого в Константинополь потребовалось 31 торговое судно.
Ну а в ночь на 20 апреля в Севастополе началось восстание французских моряков.
Из дневника Рене ле Друмаге:
«20 апреля, морские казармы. Произошло очень неприятное событие. В течение всей ночи на борту “Франс” и “Жана Бара” матросы распевали “Интернационал”. А сегодня утром на этих кораблях были подняты красные флаги. И все это на глазах местного населения! Пехотинцы, ещё недавно воодушевленные огневой мощью “Франс” и “Жана Бара”, деморализованы. Они опасаются того, что флот покинет их. Больно до слез!
3 часа пополудни
Я возвращаюсь в казармы после прогулки по городу. Толпы матросов, получивших увольнительные, оказавшись на берегу, провели общее собрание. Они разделились на группы и, смешавшись с гражданским населением, двинулись по улицам города, распевая “Интернационал”. Впереди несли красное знамя. При виде этого безобразия греческий патруль, усиленный моряками с “Жана Бара”, открыл огонь. Многие были ранены, а один матрос с “Верньо” был убит. Боже мой, все сошли с ума!»
«Очевидец севастополец вспоминал: “Обнявшись, рука об руку, шагают шеренги радостных, возбужденных матросов. В воздух летят бескозырки. Красные помпоны, которые французские моряки носят на бескозырках, прикреплены к груди… Звучат революционные песни. По пути к демонстрантам примыкают все новые и новые группы моряков”.
С балкона здания городской думы по Большой Морской со словами приветствия к ним обращается председатель подпольного городского комитета РКП(б) Я.Ф. Городецкий.
Во второй половине дня командование оккупационных войск приняло меры для прекращения “противозаконной акции”. В конце ул. Большой Морской и Хрулевского спуска и у часовни на площади было поставлено несколько взводов греческих солдат. Около 16.00 они открыли огонь по демонстрантам. Было ранено 14 человек, пятеро из них (жители города) скончались в больнице»[81].
После расстрела демонстрантов «Франс» под командованием судового комитета поднял якоря и убыл восвояси. 1 мая дредноут был уже в Бизерте.
Итак, состояние союзников было критическим. Казалось, красные должны были одним рывком за одни сутки взять Севастополь. Но, увы, Петриковский подписал соглашение с Аметом и Труссоном.
На мой взгляд, главным аргументом стало золото, серебро и даже медные монеты, которые пытались увезти с собой члены правительства Соломона Крыма. Но по пути их обчистили французы. И вот господин Труссон справедливо решил, что когда речь идет о товаре на 5 миллиардов франков, мелочиться с казной Крыма недопустимо.
Севастопольская газета «Известия» № 3 от 29 апреля писала, что французы отдали «24 тыс. золотом и все золото, вынутое из казначейских ящиков Симферополя, 9 мешков серебра, 10 тыс. руб. меди и на 4 миллиона обязательств Сулькевича». Газета писала, что ценности возвращены ревкому по ходатайству бывшего городского головы В.А. Могилевского.
Соглашение же, подписанное Петриковским, дало возможность союзникам увести из Севастополя десятки боевых судов и транспортов. Так, самый сильный корабль Черноморского флота линкор «Воля» был уведен англичанами в турецкий порт Измид, где он стал рядом с германским «Гебеном».
У линейных кораблей дредноутного типа «Иоанн Златоуст», «Евстафий», «Борец за свободу» (бывший «Пантелеймон»), «Три Святителя», «Ростислав», «Синоп», а также крейсера «Память Меркурия» англичане взорвали машины и тем самым сделали невозможным их использование в течение всей Гражданской войны.
26 апреля англичане вывели в открытое море на буксире одиннадцать русских подводных лодок и затопили их, двенадцать подводных лодок типа «Карп» были затоплены в Северной бухте. Французы тем временем взорвали ряд фортов Севастопольской крепости, а также разгромили базу гидроавиации, уничтожив все самолёты. Лишь два гидросамолёта французы погрузили на русский транспорт «Почин», который был уведен интервентами в Пирей.