О какой законности в Крыму могла идти речь, когда полковник Туркул, прочитав нелицеприятную статью о себе, подчеркиваю – о себе, а не о врангелевской армии, поднял роту солдат, захватил здание редакции и велел выпороть автора статьи.
Бесспорно, и в Советской России не было свободы печати. Но акции против газет и журналов предпринимались высшими властями, а не пьяными комиссарами или полковниками. Допускаю, что в начале 1918 г. нечто подобное могло иметь место, но в 1920 г. любой комполка Красной армии, посмевший совершить подобный самосуд, пошел бы под ревтрибунал вне зависимости от «вредности газеты».
Григорий Раковский, журналист, один из руководителей пропагандистской машины Врангеля, писал:
«Техника политического сыска была доведена в Крыму до высокой степени совершенства. Не достаточно уже было того, что быт и фронт были насыщены агентами охранки. В некоторых случаях население теперь официально приглашается к анонимным доносам. Сами же контрразведчики чувствуют себя прямо всемогущими.
Приказы Врангеля о высылке в Советскую Россию за разные преступления, главным образом политические, об амнистии добровольно перешедших со стороны большевиков, на практике сводились к расстрелам высылаемых, к арестам и тюремному заключению для перебежчиков. Высылка в Советскую Россию была замаскированной смертной казнью. Как пропускали через фронт, об этом можно судить по следующему разговору генерала Кутепова с начальником Марковской дивизии генералом Третьяковым в присутствии генерала Писарева.
– Неужели вы их действительно пропускаете? – спросил генерал Кутепов.
– То есть мы их не пропускаем, а только немного отпускаем, – поправил, красноречиво улыбаясь, генерал Третьяков.
– Ну, так и нужно, – одобрил Кутепов.
<…>
Главную роль в Крыму и, в особенности, в армии играли военно-полевые суды. При каждом полку, например, был военно-полевой суд, который судил воинских чинов армии, пленных красноармейцев, население. Его компетенция простиралась фактически на все преступления, предусмотренные как гражданскими, так и военно-уголовными законами.
Здесь за все преступления выносились, главным образом, два приговора – расстрелять или оправдать. Военно-полевые суды свирепствовали в тылу. Свирепствовали они и на фронте, и в завоеванных областях.
Людей расстреливали и расстреливали… Ещё больше их расстреливали без суда. Генерал Кутепов прямо говорил, что “нечего заводить судебную канитель, расстрелять и… всё”…»[106]
Следует быть объективным: не Врангель создал в Крыму управление террора. Оно было ещё и при Деникине.
«Необычайно сильно возросло сопротивление крестьян осенью 1919 г., когда крестьяне собирали урожай на национализированной помещичьей земле, посеянный ими семенами и инвентарем, полученными от Советской власти. Вернувшиеся помещики предъявили свои старые права на землю. На этой почве борьба крестьян с помещиками обострилась до крайности. Под руководством евпаторийской подпольной коммунистической организации в августе месяце восстали крестьяне трёх деревень Евпаторийского уезда: Караджа, Кунан и Ак-Мечеть. Крестьяне категорически отказались отдавать помещикам Воронцову и Попову треть урожая.
3 августа на транспорте “Буг” в Ак-Мечеть прибыли две роты белогвардейцев. Они оцепили деревню и потребовали от крестьян выдачи коммунистов и агитаторов. После отказа выполнить это требование белогвардейцы стали избивать крестьян шомполами. На помощь жителям Ак-Мечети прибыли крестьяне соседних деревень: Кунан и Караджа. На стыке дорог Кунан – Ак-Мечеть завязалась перестрелка крестьян с белыми, в результате которой белогвардейцы бежали, оставив нескольких убитых.
На рассвете следующего дня к деревне Караджа прибыло несколько миноносцев с отрядом солдат в 900 человек с кавалерией и артиллерией, под командованием полковника Борисенко. Белые арестовали и зверски избили наиболее революционно настроенную группу крестьян во главе со Степаном Моцарем. От полученных ран умерло 7 человек.
Несмотря на кровавую расправу белогвардейцев с крестьянами, выступления против белых не уменьшались. Жестокие репрессии белогвардейцев вызывали ответные действия со стороны крестьян во многих деревнях степных и горных районов Крыма. Весьма показательны события, происшедшие в деревне Капсихор. Прибывший туда для производства арестов и изъятия лошадей отряд белогвардейцев был полностью уничтожен крестьянами этой деревни. Трупы убитых белогвардейцев крестьяне бросили в море. Расследованием этого “происшествия” занялся сам Таврический губернатор граф Татищев, прибывший в Капсихор. Но капсихорцы вынудили Татищева бежать в Симферополь, не закончив следствия. Граф отнюдь не хотел разделить участь белогвардейского отряда»[107].