— Вообще то, мы наказаны за ту подлость, которую совершили. Он по отношению к своему другу, я по отношению к своему любимому. По крайней мере я спокойна, что в психиатрической лечебнице его не будут доставать кредиторы. Да и кому он такой нужен? Я же, если сумею заработать денег, смогу посылать ему некоторые суммы, чтобы облегчить его существование. Я его никогда не любила и в итоге была жестоко наказана за тот меркантильный шаг, который сделала. И я не знаю, как объяснить свое появление в Париже. Я понимаю, что этим обязана Феликсу. Но почему он сделал мне такой подарок? Честно говоря, после моих роковых ошибок я не надеялась на то, что в моей жизни произойдут такие перемены к лучшему. Может быть, судьба дает мне еще один шанс?
— Мне кажется, имя этому шансу Феликс, — загадочно улыбнулась Марина.
— Но почему? За что мне такой подарок судьбы?
— Не знаю, не знаю… На все есть свои причины. А как же твой Александр? Ты что-нибудь слышала о нем? — спросила Марина.
— Я слышала, что Саша стал чемпионом. Занимал призовые места в Европе и даже в мире. Мне рассказывали, что он много страдал, но потом завел семью и живет где-то во Флориде.
— А ты бы не хотела попытаться найти его? — поинтересовалась Марина.
— Нет смысла, — грустно потупила глаза Ольга и глубоко вздохнула. — Он никогда не смог бы простить предательства. Ведь недаром гласит китайская мудрость: «В одну реку два раза не ступить».
Оля еще раз тяжело вздохнула и задумалась о чем-то давно минувшем и безвозвратно утерянном.
Перестрелка в Венеции и похищение Тарасюка громким эхом отозвались в семье Гамбино. Именно они стояли за Евгением Валерьяновичем в Италии и отвечали за его безопасность перед колумбийцами и китайской «Триадой» на Апеннинском полуострове.
Назревала серьезная межклановая война между двумя итальянскими семьями — Дженовезе и Гамбино.
Джино Кастелано сознавал, что правда на стороне клана Дженовезе и что они своими боевыми действиями возвращают украденные у них деньги, тем не менее при захвате Тарасюка в его офисе были ранены, причем двое смертельно, четверо представителей мафиозной семьи Гамбино.
Он понимал, что война уже началась и она может перерасти в кровавую междоусобицу. Но, ворвавшись в офис к хохлу, им ничего не оставалось, как открыть огонь, и если бы они этого не сделали, то сами стали бы мишенями для пуль противника. Война есть война, а без жертв она не бывает.
Когда Джино Кастелано пригласил к себе дона Карло, он уже знал, о чем пойдет речь.
— Джино, я сегодня долго разговаривал по спутниковой связи с моим двоюродным братом доном Фрэнки Дженовезе, твоим боссом. Мы вместе с ним пришли к общему мнению, что нам нет смысла развязывать войну с семьей Гамбино.
Дон Карло, поперхнувшись дымом от кубинской сигары, долго откашливался, а затем продолжил:
— Сейчас, дорогой Джино, уже далеко не те времена, когда мы с автоматами наперевес могли участвовать в горячих уличных схватках. Теперь кровавая бойня чревата не только потерей наших людей и денег, но и открыто компрометирует нас в глазах государства. Не важно, Америка это или Италия. Так что нам этого допустить нельзя.
Дон Карло, глотнув очередную порцию ароматного дыма, внимательно посмотрел в глаза Кастелано.
— Что ты думаешь по этому поводу, Джино?
— Что я могу сказать, дон Карло, — пожал плечами итальянец. — Война ведь уже развязана. Мы ведь не виноваты, что Гамбино спутались с колумбийцами и узкоглазыми. И нет нашей вины в том, что они помогали им скрывать ублюдка, который бессовестно похитил наши деньги. Они получили то, что заслуживают, и если в дальнейшем они захотят развязать с нами войну, мы готовы постоять за наши интересы! — резко закончил Джино.
— Подожди, сынок, не кипятись. Вот что значит молодая, горячая кровь. Я сам был когда-то таким же молодым и отчаянным сицилийским парнем, — улыбнулся Карло Дженовезе, вспоминая свою молодость. — Но сейчас голова моя седа, и в ней накоплено много жизненного опыта. Вот что я тебе скажу. Семья Гамбино занималась своим бизнесом. Зачем им был нужен ваш украинец, мы не знаем, это и не наше дело. Они занимались своим делом. Наши же люди ворвались к ним в офис, ранили и убили четырех человек. Именно это может послужить началом серьезного конфликта между нашими семьями. И самое желательное для нас — не позволить вспыхнуть войне. Нужно аннулировать возникшие между нами проблемы.
— Как же их аннулировать?
— Необходимо сесть за стол переговоров.
— Но кто возьмет на себя миссию выступить посредником в организации нашей встречи?
— Есть такой человек.
— Кто же он?
Дон Карло, сделав паузу, многозначительно произнес:
— Этим человеком является один из самых старейших и самых влиятельных донов в Сицилии.
— Как, неужели… неужели… дон Сальваторе?
— Да, именно он. Дон Сальваторе Локассио.
— Сколько же ему сейчас лет?
— Ему сейчас восемьдесят восемь. Но он в здравом уме и трезвой памяти. Я бы сказал, что из всех донов он самый старый и самый влиятельный.
