Русский со словарем полностью

Недавно произошла забавная история. Власти Чувашии предложили отказаться от слова о'кей,поскольку англицизмы коверкают и обедняют русскую речь. «Мы решили заменить английское слово „окей“на „добро“. Будем бороться за чистоту и красоту русского языка», — заявила министр культуры Чувашии Наталья Володина. Слово о'кейдействительно очень распространилось в последнее время, хотя словарями пока плохо фиксируется, даже всякими там словарями языковых изменений. Да и с написанием полный разнобой. В практике сейчас распространено слитное написание, однако словари дают написание через апостроф, а Русский орфографический словарь РАН разрешает два написания — через апостроф и через дефис. Ну, апостроф ладно, это традиционное написание, но не спрашивайте меня, почему надо писать о-кей,через дефис, если слово диджейтот же словарь требует писать слитно. Ведь слова эти построены совершенно одинаково — состоят из двух английских названий букв. Ну, это я так, кстати.

В сообщениях о чувашской акции внедрение зловредного океяв русский язык связывается с sms-сообщениями: для краткости, мол. Журналисты ссылаются при этом на каких-то безымянных лингвистов.

Наверно, это очень молодые журналисты и лингвисты. Вот, например: — Окей! — весело сказал Михайлыч(В. Шукшин. Калина красная, 1973). Конечно, попадалось это слово и раньше, но долгое время оно сохраняло в русском языке американский колорит: Потом он сказал «окей», похлопал растерявшегося Колумба по бархатной, расшитой галунами спине, потряс его руку и ушел(И. Ильф, Е. Петров. Колумб причаливает к берегу, 1936). Сейчас слово о'кей,конечно, русским языком вполне освоено, даже и ласкательное появилось от него — океюшки— особенно популярное у русских американцев.

Вообще-то совершенно нормально, что новые заимствования встречают сопротивление какой-то части общества: это создает некий фильтр, препятствующий проникновению в язык совсем уж пустых и ненужных слов. Но если слово приживается, — значит, не такое уж оно пустое и ненужное.

Но интереснее тут другое. Довольно часто встречаются и попытки сознательно внедрить или реанимировать какое-нибудь слово — в духе Солженицына или Эпштейна. Нечасто, но они бывают успешными. Да чего там, известен случай реанимации целого языка, а не то что одного слова.

В начале перестройки было много разговоров о том, что хорошо бы восстановить обращения сударьи сударыня.В принципе, в этом не было ничего невозможного.

Ведь в русском языке в тот момент имелась, да и сейчас остается лакуна: к незнакомому человеку обратиться невозможно никак. Если, конечно, вы не готовы говорить: Мужчина, вы выходите на следующей?или Женщина, вы перчатку уронили,или Дама, передайте, пожалуйста, за билетик.И если вы не привязаны к ретрообращению товарищ.Не в смысле, Товарищ, верь,а в смысле Товарищ, позвольте пройти.В общем, как это ни грустно, мы вынуждены вместо обращения говорить Извинитеили как-то еще изворачиваться. Не оказалось тогда политической воли. Чистый Грибоедов:

Так вот, что касается предложения использовать слово добродля выражения согласия, тут все не так просто.

С одной стороны, действительно, пушкинская золотая рыбка сказала старику: Не печалься, ступай себе с богом! Добро! Будет старуха царицей!Но в устах более поздних ораторов это… нет-нет, это возможно, я так и слышу воображаемый разговор двух партийных или советских начальников среднего звена: — Ты, Петр Ивыныч… — Ты, Николай Палыч… — Ну, добро.Но не могу представить себе никого из моих знакомых, произносящих это. Немного по-другому, но тоже социально окрашено и слово лады. Доброзвучит солидно, веско, а лады— по-комсомольски бодренько. А то еще есть задушевное ладушки.Помните, как у Галича в «Красном треугольнике» с улыбкой говорит товарищ Грошева:

По-моему, Галич тут, по своему обыкновению, очень стилистически точен. Можно вспоминать и дальше: есть и другие близкие по смыслу выражения.