— Я вам все расскажу по дороге. Едем! — настойчиво повторил Ж.
Синев кивнул головой, скрылся и через минуту вернулся со шляпой в руке.
— Я готов!
Ж. вышел с ним и крепко взял его под руку.
— Куда вы меня ведете? — спросил он.
— Два шага отсюда. В сыскное отделение, — отвечал Ж. — Там ваша супруга.
Синев опустил голову...
Ж. передал мне Синева, а я тотчас послал его на Серпуховскую собрать улики, если такие найдутся.
Когда он вошел в портерную, она была набита народом и все жадно слушали в сотый раз повторяемый рассказ Анютки.
— Отворяю, этто, я дверь, и вдруг он!.. — произнесла она и замолкла с раскрытым ртом.
Все оглянулись.
На пороге портерной стоял этот
— Ну-с, Анна Васильевна, — шутливо произнес он, — пройдемте-ка с вами в квартиру да прихватим дворников и понятых.
Анютка вышла из оцепенения и покорно пошла за агентом.
У дверей квартиры стояли уже околоточный, дворники и понятые.
Ж. вошел в квартиру и велел Анютке показать барынины платья.
Их было восемь. Ж. пересмотрел их и тотчас отделил одно, подол которого оказался залитым стеарином.
Он свернул это платье и составил протокол осмотра.
Потом, обратившись к Анютке, сказал ей:
— Ну, Анна Васильевна, а вы собирайте ваши пожиточки и переселяйтесь отсюда. Вы проследите, — обратился он к околоточному, — а потом закройте и опечатайте квартиру!
Дело об убийстве Кузнецова разбиралось в феврале следующего года.
На скамье подсудимых сидели: Синев, бледный, исхудавший, с окладистой русой бородой; жена его, походившая на прекрасную восковую фигуру, страшную в своей апатичной покорности; и похудевшая Сонька-гусар.
Присяжные заседатели услыхали тяжелую семейную драму, драму двух любящих существ.
Синев женился на Марье Ивановне Крапивиной по любви, на которую она отвечала ему взаимностью.
И с первой же ночи началась их казнь.
Синев узнал страшное прошлое своей жены.
Она была бедная сирота, окончила Николаевский институт и сразу поступила гувернанткой к девочке у вдовца.
Вдовец совершил над ней насилие, потом отказал ей от места.
Синев слушал эту повесть, испытывал и безумную ревность, и жгучее сострадание.
Кто? Но она не говорила.
Между ними настал ад. Он бил ее, а потом вымаливал прощение. Он заставлял ее повторять историю ее несчастья, останавливаясь на самых оскорбительных подробностях, и потом обзывал ее самыми обидными именами.
Наконец он вырвал у нее имя, узнал его и много раз был готов убить его.
Жизнь стала невыносима, и в одну безумную ночь они решили, что Кузнецов должен быть убит...
Эта мысль охватила их обоих, и они сдружились в жажде отомщения.
Он нашел Соньку-гусара, обдумал весь план и привел его в исполнение.
Для этого он купил у Брабеца кинжал-нож.
В 6 часов они заняли второй номер и пили в нем, поджидая жертву. Потом он отодвинул шкаф, открыл дверь.
В 9 часов они услыхали голоса — его и Соньки. Их разделяла только стенка шкафа.
Часов в 10 Сонька ушла.
Вошел слуга и ушел, хлопнув дверью.
Они подождали еще с полчаса, и Синев отодвинул шкаф и вошел в номер.
Она следила.
Он отомстил своему врагу...
Когда они вернулись в номер, она лишилась чувств. Он закрыл дверь, задвинул шкаф, вымылся и привел ее в чувство.
Они дождались 5 часов утра и уехали.
Они вернулись домой. Он проехал в Псков и вернулся оттуда в другом пальто и обритый...
Присяжные чуть не плакали, слушая их душевную драму и содрогались, слушая историю мести.
Защитник сказал блестящую речь, но присяжные все-таки нашли их виновными, и суд приговорил их к каторжным работам: его на 18 лет, а ее на 12 лет.
Соньку-гусара оправдали.
Для Ж. за это дело я выхлопотал награду.
Однажды, получив от градоначальника предписание удовлетворить просьбу некой полковницы Сидоренко, я немедленно распорядился вызвать ее в сыскную полицию. Прошло достаточно времени, и я успел совершенно забыть и о предписании, и о самой полковнице, как вдруг мне докладывают, что полковница Сидоренко желает меня видеть.
— Проси в кабинет!
Чрез минуту предо мной явилась высокая и плотная женщина, лет под 50, с маленькими черными усиками и свирепым видом. Я предложил ей сесть и задал обычный вопрос:
— Чем могу быть полезен и в чем ваше дело?
