Андрей взорвался моментально. Как новогодняя петарда.
– Ты что, сошла с ума? Я же тебе запретил к ней приближаться!
– Андрей! Я взрослый человек и сама решаю, что мне делать, а чего не делать.
– Что она тебе сказала?
– Она хочет предать все огласке.
– Поздравляю, – раздался свистящий шепот Андрея. – Ну что, добилась?
– При чем здесь я?
– При том! Зачем ты влезла в это дело? Я тебе сразу сказал, чего она хочет: денег и славы. Ты меня не послушалась. И – получила результат.
– Я не виновата.
– А кто виноват? Я?
Инга молчала.
– Что теперь делать?
– Не знаю. И можно ли тут вообще что-то сделать? – сухо сказал Андрей. Немного помолчав, добавил: – Не волнуйся. Я приму самые радикальные меры.
Инга вытерла слезы. А если Лена пойдет напролом? Если она сдержит свое обещание и сообщит обо всем в средства массовой информации?
Внезапно она вспомнила о Валдисе Бракшните. О его словах, что он сделает для нее все, защитит ее.
Он взял трубку сразу, и Инга не дала ему возможности даже слово сказать.
– Прости, Валдис, но у меня, кажется, появилась серьезная проблема…
Анна посмотрела на себя в зеркало. То, что она там увидела, ей не понравилось: мутный взгляд, всклокоченные волосы. Лицо было припухлым, словно она много спала или плакала. А ведь ни то, ни другое не было верно. Скорее сказывалась общая усталость от прошедших дней.
К ней на две недели приезжала из Германии родная сестра. С ребенком – любимой племянницей Люсей. Шустрая шестилетняя девочка, очень похожа на Анну в детстве: такая же рыжая и веснушчатая. Анну в школе дразнили «рыжей, рыжей, конопатой». В Германии Люсю дразнить было некому. Немецкие дети не знали такой дразнилки. И поэтому Люся с удовольствием повторяла за Анной слова «рыжая, рыжая, конопатая». А потом – заливалась смехом.
Две недели пролетели как один день. Анна давно заметила: когда скучно или неинтересно, время тянется медленно-медленно. А когда весело и прикольно, оно мчится со скоростью ракеты.
Первый день встречи едва не закончился грандиозной ссорой.
Из аэропорта Галка приехала сразу к ней. Анна ахнула, увидев сестру – та поправилась, округлилась. Но осталась такой же легкомысленной и веселой. Роли в их семье были распределены давно: Галя была красавицей, Анна – умницей. То, что прощалось Галке, не прощалось Анне. Но родителей уже не было в живых, и сестры перестали негласно конкурировать друг с другом.
Галя после череды неудачных браков и романов вышла замуж за иностранца и уехала в Германию на ПМЖ. Вместе с дочерью Люсей. И Анна осталась одна.
Теперь Галя приезжала в гости, на две недели. Анна ждала ее приезда с нетерпением. Они не виделись уже около года. Но больше всего Анне хотелось увидеть Люсю, любимую племянницу.
Анна хотела встретить их в аэропорту, но Галя категорически отказалась:
– Сиди дома, мы сами приедем. Не суетись.
– Может, все же лучше…
– Нет. Не лучше.
Когда раздался звонок в дверь, Анна почувствовала, как у нее подкосились ноги. Она с трудом справилась с навалившимся столбняком и пошла открывать.
На пороге стояла располневшая сестра в коричневых брюках и желтом кожаном плаще. Чемодан и дорожная сумка стояли возле ног.
– Привет!
– Привет!
Сестры расцеловались.
– А где… Люся? Ты ее не взяла?
И тут от лифта к Анне ринулся рыжий комочек, заливаясь смехом.
– Это она решила тебя напугать, – пояснила, улыбаясь, Галя. – Все чего-то выдумывает… Не может на одном месте усидеть спокойно. Метеор какой-то, а не ребенок.
– Анна! Анна! – повисла на теткиной шее Люся.
– Ой ты, солнышко мое! Люсенька, девочка ты моя… – целовала ее Анна. – Как же я по тебе скучала!
– А я по тебе.
– Да что вы стоите? Проходите, – засуетилась Анна, подхватывая сумку и чемодан, – располагайтесь…
Они посидели на кухне, попили чай. От еды Галя отказалась. При этом Люся встревала в разговор и все время задавала Анне разные вопросы. Галя цыкнула на нее, но Анна сказала:
– Пусть. Я ее давно не видела.
Потом Люсю отправили спать. А сестры остались на кухне, и тут начались разговоры «про жизнь».
Гале нравилась жизнь за границей. Нравилось чувствовать себя дамой и заниматься домашним хозяйством.
– И как ты тут живешь? – спрашивала она, окидывая скептическим взглядом крохотную кухню. – Квартирка маленькая… Темно, мрачно… Повернуться негде…
– Ой, Галь, очки-то не втирай. Не строй из себя гламур-тужур. Давно ли выбралась из наших краев?
– Ты знаешь – давно. Сто лет назад. Теперь я уже и не представляю себе, как можно жить в таких квартирах. Все-таки свой дом – это свой дом. Большой, просторный. И ты сама себе хозяйка.
– Я тоже сама себе хозяйка.
– Ну да! – с издевкой сказала Галя. – На двух метрах.
– Ты приехала оскорблять меня? – вспыхнула Анна.
– Нет, что ты! Просто повидаться. Давно ж не виделись.
– Тогда нечего критиковать мою квартиру. Между прочим, родители не одобрили бы твой выбор. Уехала и ребенка увезла.
– А что здесь наши родители видели? Ничего.
– Оставь родителей в покое. И не критикуй никого.
– А я и не критикую, просто высказываю мысли вслух.
– Лучше держи их при себе.
– Ты стала такая… как работать в милицию пошла.
– Какая такая?
