Через несколько дней в поселок доставили медицинское оборудование для УЗИ – диагностики. Когда необходимая аппаратура была подключена и проверена, Маша с немалым волнением легла на белую кушетку в затемненной комнате, приготовившись к долгожданному обследованию. Прошло несколько минут, пока Лиза сосредоточенно водила матовой трубочкой по чуть выдающемуся животу единственной пациентки.
– Так… сейчас попробуем по другому… Маша, расслабься, не надо нервничать. Давай-ка, лучше еще раз уточним срок… Ты уверена? Хорошо… можешь одеваться.
Маша поднялась с кушетки, поправила одежду. Пальцы не слушались, предательски дрожали. Она снова села на кушетку, зажав руки между коленей.
– Лиза, давай уж начистоту. Я кое-что в этом понимаю! Если что не так – скажи сразу, зачем тянуть?
Морозова набрала в грудь больше воздуха и тихо проговорила, растягивая слова:
– В том-то и дело, что я сейчас не могу сказать определенно. Размеры соответствуют срокам, все структуры сформированы, но вот сердцебиение…
– Отсутствует, да? – безжизненно произнесла Маша.
– Очень слабая и редкая пульсация. На этом сроке должно быть уже четко все слышно. Определенный ритм 170–190 ударов в минуту. Здесь же я едва сотню насчитала.
– Это регресс? Уже все ясно? Надо ехать на операцию или уж так ходить… – вяло пробормотала Маша, опираясь ладонями о край лежанки.
– Стоп! Стоп! – быстро заговорила Лиза, стараясь сдерживать собственное волнение. – Успокойся! Нам нужна еще неделя, чтобы убедиться, не паникуй.
– Неделя его не оживит…
И Маша заплакала так горько, что у Лизы, которой не раз приходилось диагностировать подобные случаи, мучительно сжалось сердце.
«Бедная девчонка, второй раз пройти такое…»
– Машунь, давай-ка поплачь немного, а потом возьми себя в руки. Будем жить дальше.
– Лиза, я не хочу дальше, я так больше не хочу… Брок обрадовался, он думал, что у нас, и правда, будет малыш, а я его подвела…
– Господи, да кого ты подвела-то? Это случайность, твоей вины точно нет.
– Ведь такое уже было у меня, значит, бесполезно и пробовать, значит у меня никогда не получится…
– Милая моя, не раскисай, даже если представить самое плохое, то есть немало бездетных пар, есть приемные дети, суррогатное материнство, и, вообще, нормальная полноценная жизнь возможна без детей. Маша! Ты хотя бы пытаешься, тебе есть с кем пытаться, и он тебя очень любит… он в любом случае будет с тобой, не всем даже такое простое счастье дано испытать. А я?
У Лизы вдруг перехватило дыхание, горло сжалось от нервного спазма.
– Мне уже за тридцать, а из родни совсем никого не осталось. И, возможно, своей семьи не сложится. Ты хоть можешь себе представить какое это чудо – рождение малыша, я столько раз при этом присутствовала, случаи, конечно, разные бывали, но великое счастье – прижать к груди свою кровиночку. А смогу ли я сама такое испытать? Может, останусь сапожником без сапог…
Лиза попыталась улыбнуться сквозь собственные невольные слезы.
«Зря разболталась, ей и так тяжко, а мне зачем откровенничать… Мне-то не привыкать. Но ведь не с каждой же пациенткой ты беседуешь по утрам, пьешь чай, делишься своей непростой историей…»
– Маша, давай держаться! Подождем неделю, уточним результат и будем действовать по обстоятельствам. Мы будем сильными, храбрыми, умными девочками! Такими нас хотят видеть наши мужчины. Твой Брок, который Игнат и мой… будущий… Когда-нибудь же он должен появиться, я надежды не теряю.
– Лиза, спасибо! Ты все правильно говоришь. Будем держаться!
– Вместе!
– Вместе! – сказала Маша, и снова горько заплакала, слабо пытаясь оправдаться.
– Ну, что мне делать, если слезы сами бегут, я уже не хочу, а они не останавливаются. Я завыть хочу, во весь голос завыть, я хочу себе голову разбить о стенку, чтобы они уже остановились. Я честно хочу успокоиться, но… это… это так сложно. Я ничего не могу с собой поделать, Лиза! Я хочу уснуть навсегда. Понимаешь, чтобы больше этого не чувствовать, чтобы этого больше не знать, мне так больно внутри… в груди… невыносимо просто…
Маша безутешно рыдала, обняв Лизу, словно маленький, кем-то жестоко обиженный ребенок. В медицинский кабинет негромко постучали.
– Сейчас! Подождите минутку, мы выйдем, – неестественно звонко крикнула Морозова и обратилась к Маше:
– Сиди спокойно, у тебя истерика, я тебе сейчас дам таблетку, будет лучше. Это абсолютно безопасно для ребенка. Дыши глубже. Ты стихи какие-нибудь знаешь, чтоб подлиннее?
– За-чем?
– Молитвы знаешь наизусть? Ну, «Отче наш» например?
Маша кивнула.
– Так! Читай… Ну, начинай уже, быстрым шепотом, десять раз подряд. Ни о чем не думай совершенно. Просто читай как робот: «Отче наш, иже еси на небеси…» Как там дальше… Вот, молодец! Сейчас гляну, кто за дверью и найду таблеточку тебе.
– Не надо таблеток, мне уже лучше! – судорожно всхлипывала девушка.
– Читай, читай, еще раз пятнадцать подряд, как заведенная, смотри в окно и, главное, голова пустая, хоть пару минут, это отличное средство… помогает всегда.
