На болотах подозрительно тихо. Даже лягушек не слышно. Зловещий туман давно рассеялся, на небе ни единого облачка, и солнце припекает по-летнему горячо. Так припекает, что пот струится у меня по спине. Даже чувствуешь радость, что пластинчатые латы мне не подошли — каково бы сейчас было в сплошном железе? На Холшарде двуслойная кольчуга до колен, надетая на кожаный поддоспешник, так у него физиономия красная, будто он только что из парной, и волосы на лбу слиплись от пота. С того момента, как мы углубились в топи, он молчит. А эльф все время держится рядом с Беа, и они о чем-то втихомолку беседуют. Лица у обоих на редкость спокойные, будто они едут на свадьбу, а не на бой с нечистью.
— Ты как? — тихонько спрашиваю у Флавии, которая едет рядом.
— Хорошо, — лицо у девушки сосредоточенное, между бровей залегла строгая морщинка. И мне страшно подумать, что амулет Холшарда не защитит ее, и нам придется…
Нет, не стоит об этом думать. Все будет хорошо, Максим Михайлович. В конце концов, Кулота Нанна ты собственноручно пришиб, и это было совсем не сложно. Не так страшен черт, как его малюют.
И все-таки, слишком тихо вокруг. Какая-то нехорошая тишина. Так и ждешь, что из-за ближайшего куста выскочит нечто. Но пока все спокойно. Кони чавкают копытами в болотной жиже, и Холшард ведет нас вперед, к развалинам, о которых говорил накануне.
Мы увидели их сразу, как миновали болото и въехали в густой смешанный лес. Бесформенные груды белого камня, сквозь которые проросли деревья и кустарник. Торчащие из зеленого дерна остатки каменных стен, покрытых брошенных сквозь кроны деревьев солнечной сеткой. Даже сохранившиеся кое-где участки мощеной булыжником дороги. Чем дальше мы въезжали в лес, тем чаще попадались нам эти останки прошлого. Тропа пошла на подъем, и вскоре мы были у вершины холма, возвышающегося над лесом и увенчанного руинами трехступенчатой башни все из того же белого камня. Нижний ярус башни был окружен сплошной стеной из кустов дикой малины и шиповника: остатки второго и третьего яруса густо оплетал плющ. Все сооружение имело в высоту метров восемь-девять, а когда-то эта башня наверняка была в разы выше, если судить по площади основания.
С этой точки можно было прекрасно рассмотреть весь разрушенный город. От холма с башней развалины расходились пятиконечной звездой и терялись под кронами деревьев. Развалившиеся стены, обломки массивных круглых колонн, разрушенные арки живописно белели среди окружившей их зелени.
— Это сидские руины, — уверенно сказала Беа. — Даже сомнений нет.
— Похоже на то, — согласился Холшард. — Когда девять эльфийских кланов в начале Второй эпохи покинули Элайю, их путь вел сюда, в земли междуречья Эвра и Эрк-ан-Туре. Сиды хотели обосноваться подальше от своих воинственных соседей, а полноводная Эрк-ан-Туре была прекрасной естественной границей.
— Однако вы и за нее полезли, — насмешливо произнес Эйтан.
— И не только мы, гардлеры, — спокойно ответил Холшард. — Ашархандцы тоже были не против прибрать эти земли к рукам. Уж слишком много богатств таило междуречье. Корабельные леса Эвра и богатые серебром и железом Кираттские горы были лакомым кусочком, за который стоило подраться. Наверное, это был один из первых сидских городов за Эрк-ан-Туре. Где-то середина Второй эпохи.
— Мне кажется, это был красивый город, — задумчиво сказала Беа.
— Сиды были прекрасными архитекторами, — ответил Холшард. — Достаточно хоть раз увидеть развалины Гоэте или Мираконума, чтобы это понять. Жаль, что такая блестящая раса за века растеряла многое из того, чем обладала в древности.
— Это не наша вина, — заметил Эйтан. — Это завоеватели уничтожали наше наследие.
— Слушаю я тебя, дружище, и возникает у меня перед глазами прямо-таки идиллическая картина: эльфы, такие милые и невинные, только и делали, что пели, танцевали и собирали в лесу цветы, а круглоухие дикари нападали на них и стремились поработить! Чушь все это. Сами элаи тоже вели завоевательные походы. Как только обосновались в междуречье, так сразу начали тормошить соседей. Трижды разоряли дотла Алмут и наложили на двайров такую дань металлами и драгоценными камнями, что у коротышек спустя полторы тысячи лет все еще бытует поговорка: «Жадный, как эльф». А в эпоху Благословенных войн сидская армия дошла до самого Монмадона, выжигая все на своем пути. Да и ашархандцам от них досталось на орехи. Это для защиты от сидов ашархандский царь Хравашир приказал некогда построить Южный вал.
— А ты хорошо знаешь историю, сэр Джуно, — произнес я, впечатленный такими познаниями.
— Девки и пиво иногда надоедали, поэтому я читал книги, — заявил Холшард. — И особенно мне нравились книги по истории. Но это все херня. Ничего не заметили, когда мы поднимались?
— В склонах холма видны пещеры, — сказала Беа.
— Точно. И пусть у меня глаза в жопу провалятся, если через эти пещеры нельзя попасть внутрь. Оставляем лошадей здесь, леди Флавия за ними присмотрит.
— Это как? — опешила девушка. — Я тоже хочу идти с вами.
