Я вас приветствую! Хррр. Хрррр. Ххуррагх!
"Царю, Государю и Великому князю Владимиру Владимировичу всеа Руси холоп твой, воеводишко Алешка Коновальской челом бьет. В прошлом, во 7513-м году послан был я, холоп твой, по твоему государеву указу из Сибирсково приказу за приписью дьяка Василия Патрушова на воеводство во Владивостокский острог, валовое дело делать, ясак собирать и окрестных людишек к шерти тебе, великому государю, приводить. А по скаске работных людишек, кои рыболовецкое дело делали, Сеньки Расдолбая со товарищи, в нынешнем во 514-м году, апреля в 5-й ден, ходили на них воинския разбойные людишки из Нипонския земли, пограбили их и добра, и рухляди поимали все бес остатку.
И те нипонския людишки, на сампаны и на скуны ходили, твоим, государь, рыбным угодьям великое разоренье творили, и покоя от них, государь, до сего времени не бывало. И рыбу красную и белую имали, и рака морского, и ежи, и трепанги, и многих ради баловства икры имали, а рыбу бросали, отчего здешним, государь, твоим людишкам великие убытки чинили. А нашим ратным людям по вси острова никак поспеть не мочно. А холоп твой, ратный человек сын боярской Микола Мордубей, майя во 1 ден подал челобитье, а в том челобитье писал: как бы нам лихих каторжных людей, кои в железах на селитреных варницах сидят, к делу твоему государеву приставить. Так мы, государь, на свою последнюю денгу с ясака, кой собран в прошлых во 512 и во 513-м годех, купили у торговых всяких людей да у гостей заморских трои насады резиновыя, да взяли тритцеть людей каторжных, тюремных сидельцев, да дали им кистени, да сабли, да вогненной бой дробовой двуствольный с немецким замком. Да дал яз, государь, холоп твой, воевода Владивостокской, слово крепкое воеводское – коли возьмут на копье скуны или сампаны нипонския, то будет им прощение, и государя яз просить о том буду. И вышли мы в море-окиян на твоем, государь, воинском струге прозванием "Боярин Шеин", да с насадами резиновыми, да посадили в них лихих людей. А те лихие люди бурности морской не испужашалися, а молвили при всем честном народе: "Двум смертям не бывать, а лучше нам осударевой службой прощение добыти". И ходили до гряды Курыльския, и трои скуны на копье взяли, а на тех скунах дальше промыслили над лихия нипонския люди браконьерския, да еще восемь сампаны взяли и во Владивосток привели. В те поры яз, государь, велел их слобонить да в ратные люди писать, в твою, государь, Охотскую флотилию, а сажал на те же скуны, а старшими над ними Миколайко Волценор.
А за слово свое крепкое, челом бью, государь пред лихими людишками, смилуйся, государь, пожалуй, вели им свое великое государево прощение дати.
А по се, государь, число, по майя 10-го, никакого наказу и грамоты ис Сибирскогво приказу о жаловании тем новоприборным людем, и о кормовых денгах не приходило"
«Осударю нашему, воеводе бояриину княж Коновальскому на великую обиду челом бьем. Ходили мы, государевы ушкуйные люди от братвы владивостокския седьмого месяца на нипонскую землю Хукайду, промышлять над браконьерскимим нипонскими людьми, да взяша три города портовых, нипонских воинских людей побиша, да сампаны пожгоша, да узорочья и рухляди всякой проыыслили, и жонок да детей малых нипонских в полон побраша. А как прибежали до Владисвостокск-города, тут добычу наш твои, осударь, таможные люди всю отобраша да в склады пометаша. А нам, осударь, еще от прежнего воеводы грамота дадена над ниппонские браконьерские люди промышлять беспошлинно. Так ты бы пожаловал нам, добычу вернул, да жонок и деток у таможных людей отобрал, абы позору не сотворили, а мы их хотели на наших жонок менять, что прошлом годе а нипонскими машинами на Хукайду плавали да в полон тамошним браконьерским людям попали»
