Новых русских лож в 1813 году не открылось, но подъем в современном обществе национального чувства, желание освободиться от влияния всего французского сказывались в 1813 году, и отголосок его находим в масонских ложах. В ложе Палестины, до того времени работавшей исключительно по-французски, открылись работы и на русском языке. Инсталляция ложи произошла 12-го месяца в 23-й день в присутствии Великого Мастера графа Михаила Юрьевича Виельгорского и Наместного мастера Сергея Степановича Ланского, которые открыли ложу в 7 часов вечера со всеми обрядами царственного ордена на русском языке. Из произнесенных речей большим подъемом отличается речь С. С. Ланского. «Кто из братьев свободных каменщиков мог бы не возрадоваться, что в престольном граде дражайшего нашего отечества еще в одной из соединенных лож открываются работы на любезном нам отечественном языке? Что есть два дня в месяце, в которые хороший и всякого почтения достойный брат, не знающий иностранного языка, может прийти в храм наш, принести жертву свою на алтарь святого человечества! Какая радость особенно для братьев, принадлежащих к ложе Палестины, с начала установления своего украшавшейся кротостию и смирением, и члены коея всегда отличалися между собою искренним согласием и братолюбием, счастливое знамение, под коим работы сии приемлют свое начало, обещают нам благословенный успех… Единомыслие нас соединило, – восклицал Ланской в конце своей речи, – согласие да подкрепит наше единение».
Желание выдвинуть русских масонов в союзе «Великой Директориальной ложи Владимира к Порядку» было отмечено даже в донесении полиции за 1813 год: «Влияние сенатора П. И. Голенищева-Кутузова, который совершенно управляет стариком Бёбером, произвело даже смуту и ропот в среде многочисленных масонов, потому что он желал присвоить русским масонам над ними первенство».
Ложи петербургские продолжали свои работы в 1812 году, и многие московские масоны временно вошли в число их членов; так, почетным членом в ложе «Елисаветы к Добродетели» числился П. И. Кутузов и выступал в ней с патриотическими речами во время заседаний.
Ложа Изиды в Ревеле составила в это же время, хотя и на немецком языке, сборник масонских песен, из которых многие отличались ярко выраженной беспредельной любовью к отечеству и прославлением военной доблести и героев, павших смертью храбрых в борьбе за свободу родины.
В Москве прекращенные по необходимости работы тайных лож возобновились с возвращением масонов к покинутым своим пепелищам.
7 марта 1814 года в ложе П. И. Голенищева-Кутузова состоялось первое собрание. Были вознесены молитвы благодарности за спасение отечества и произнесены речи. Однако братий вернувшихся оказалось еще мало. Второе собрание, «когда уже большее число братии возвратилось», состоялось 9 апреля, и П. И. Кутузов открыл ложу знаменательными словами, свидетельствовавшими о крепости масонских связей, не расторгнутых великим народным бедствием.
«После распри, после рассеяния для всех нас, конечно, прискорбных, после горестей и крестов, претерпенных каждым из нас, одним более, другим менее, по неисповедимому промыслу, по бесконечному милосердию Великого Строителя, мы паки собрались в малый братский наш кружок и, что всего утешительнее, с тою же любовью, с тою же дружбою, каковыми прежде согревались, с тем же стремлением к истине, с тем же благоговением к нашей священной связи, с тою же ревностью к работам нашим!..»
И только эта небольшая брошюра сохранилась в живой памяти потомства, а остальные многочисленные сочинения того же автора известны только специалистам. Возможно даже, что само имя автора этой брошюры осталось бы навсегда неведомым, если бы аноним в свое время не был раскрыт А. И. Тургеневым[367]: автором оказался Максим Иванович Невзоров, тот Невзоров, которому Воейков посвятил в своем знаменитом «Доме сумасшедших» насмешливо-злые строки:
