Когда Шамфор вышел из дворцов и особняков на улицы Парижа, его пессимизм усилился. «Париж, город развлечений и удовольствий, где четыре пятых людей умирают от горя… место, которое смердит и где никто не любит».88 Единственным лекарством от этих трущоб была бездетность. «К несчастью для человечества, к счастью для тиранов, бедные и несчастные не обладают инстинктом или гордостью слона, который не размножается в неволе».89
Временами Шамфор предавался идеалу. «Необходимо объединить противоположности: любовь к добродетели с безразличием к общественному мнению; вкус к работе с безразличием к славе; заботу о своем здоровье с безразличием к жизни».90 Несколько лет он думал наполнить жизнь смыслом, посвятив себя революции, но пять лет общения с Мирабо, Дантоном, Маратом и Робеспьером вернули ему отчаяние. Тогда ему показалось, что революционный девиз «Свобода, равенство, братство» стал означать «Будь моим братом или я убью тебя».91 Он встал на сторону жирондистов и обрушился на более радикальных лидеров со своим безрассудным остроумием. Его арестовали, но вскоре отпустили. Под угрозой ареста он снова застрелился и зарезался. Он продержался до 13 апреля 1794 года и умер, сказав Сьезе: «Наконец-то я ухожу из этого мира, где сердце должно разбиться или стать бронзовым [Je m'en vais enfin de ce monde, où il faut que le cœur se brise ou se bronze |]».92
Если в Шамфоре преобладало влияние Вольтера, то в Жаке-Анри Бернардене де Сен-Пьере влияние Руссо было полным и явным. В возрасте тридцати одного года (1768) он отправился в качестве инженера по заданию правительства на остров Он-де-Франс, ныне называемый Маврикий. На этом гористом, дождливом, плодородном острове он нашел то, что считал «состоянием природы» Руссо — мужчин и женщин, живущих в непосредственной близости от земли и свободных от пороков цивилизации. Вернувшись во Францию (1771), он стал преданным другом Жан-Жака, научился терпеть его истерики и думать о нем как об очередном спасителе человечества. В книге «Путешествие по острову Франция» (1773) он описал простую жизнь и устойчивую религиозную веру населения острова. Епископ Экса увидел в этой книге здоровую реакцию против Вольтера и добился для автора королевской пенсии в тысячу ливров. В ответ Бернарден опубликовал «Исследования природы» (1784) и «Гармонии природы» (1796), в которых описал чудеса растительного и животного мира и утверждал, что многочисленные примеры очевидного приспособления, цели и замысла доказывают существование высшего разума. Он пошел дальше Руссо в возвеличивании чувства над разумом. «Чем дальше продвигается разум, тем больше он приносит нам доказательств нашего ничтожества; и далеко не успокаивая наши печали своими исследованиями, он часто увеличивает их своим светом… Но чувство… дает нам возвышенный импульс, и, подчиняя себе наш разум, оно становится самым благородным и самым приятным инстинктом в человеческой жизни».93
Ко второму изданию «Этюдов» (1788) Бернарден приложил роман «Поль и Вирджиния» (Paul et Virginie), который остается классикой французской литературы на протяжении десятка смен вкусов. Две беременные француженки приезжают на Маврикий, у одной умер муж, другую бросил любовник. Одна рожает Поля, другая — Виржини. Дети растут в горной долине, среди величественных пейзажей, благоухающих природными цветами. Их нравственность формируется под влиянием материнской заботы и религиозного воспитания. Как только они достигают половой зрелости, они влюбляются друг в друга — и никого больше нет рядом. Виржини отправляют во Францию за наследством, что нечасто случается в природном государстве. Ей предлагают замужество и большое состояние, если она останется во Франции, но она отказывается и возвращается на Маврикий к Полю. Он бежит на берег, чтобы увидеть приближающийся корабль; его охватывает радость от мыслей о любви и счастье, но судно попадает на мелководье, садится на мель, и его разбивает шторм; Виржини тонет, пытаясь добраться до берега. Поль умирает от горя.
