В некоторых современных исследованиях подчеркивается довольно однородный социальный состав посетивших Европу (в частности Францию) советских туристов, большинство из которых были служащими и инженерно-техническими работниками. В возрастном плане выделялись также всего две категории – от 16 до 29 лет и от 30 до 45 лет[396]. Но туры во Францию не показательны с точки зрения социальной и профессиональной структуры советского выездного туризма. Из стенограммы семинара экскурсоводов и переводчиков (1967 г.) узнаём, что в 1966 г. профсоюзные организации Казахстана «добились некоторого улучшения в развитии иностранного туризма»[397], перевыполнив план подбора и отправки туристов за границу. Главным достижением называлось увеличение численности выезжавших за границу рабочих. Свою роль сыграла проведенная профсоюзными организациями работа: выступления специалистов по иностранному туризму на собраниях с рассказами о поездках за границу, деятельность внештатных инструкторов Совета содействия иностранному туризму и проч.[398]
В свою очередь, Э. Горсач отмечает «элитарность» выездного туризма (особенно круизного) и гендерный дисбаланс в пользу мужчин. В качестве примера первого утверждения она приводит месячное путешествие осенью 1961 г. на теплоходе «Победа», среди почти 400 пассажиров которого было всего двое рабочих. Доказательством второго утверждения выступают показатели зарубежного туризма в капстраны по линии «Спутника» за 1960 г.: 772 мужчины и 590 женщин. Впрочем, сама автор признает, что были исключения, когда в одной из круизных поездок было почти 60 % женщин. Еще одним исключением стала Финляндия, куда через «Спутник» больше всего ездили представители молодежи и женщины. И наконец, в соцстраны женщины также ездили чаще мужчин. Желательным было и национальное разнообразие. Но и здесь нередко звучали аргументы в пользу нецелесообразности отбора туристов по национальному признаку за счет «малокультурных» людей из ряда национальных республик. Были случаи, когда молодежь заменяли бюрократами средних лет и успешными профессионалами[399]. Множество исключений из выдвинутых характеристик туристов заставляет, путем введения больших массивов документов, прибегнуть к реконструкции социально-демографического портрета советского туриста.
Группа, посетившая Великобританию в сентябре 1956 г., состояла из 27 человек (26 из Ленинграда и один из Челябинска). В ее составе было 13 женщин и 14 мужчин, по профессиональному признаку – инженеры, преподаватели, врачи, архитекторы и научные работники. Почти треть из них (8 человек) владели английским языком[400]. С одной стороны, «интеллигентский» состав группы снижал опасность правонарушений. С другой стороны, знание языков создавало дополнительные трудности в контроле туристов во время их общения с иностранцами.
Группа пермских туристов, посетившая в июле – августе 1962 г. Румынию, состояла из рабочих промышленных предприятий и строек области. В группе было 17 мужчин и 15 женщин, 13 из них – члены и кандидаты в члены КПСС[401]. Среди 30 туристов из Луганской области, направленных в эти же месяцы в ЧССР, было 15 рабочих, 9 ИТР и 6 служащих. Правда, мужчин было почти в 3 раза больше: 22 на 8 женщин. Высок был удельный вес (18 человек, или 60 %) членов и кандидатов в члены КПСС. Значителен был и возрастной разброс – от 1910 до 1941 гг. рождения[402].
В группе из Смоленска, совершившей поездку в Данию в июле 1965 г., было 19 женщин и только четверо мужчин – в основном научные работники и преподаватели Педагогического и Медицинского институтов. Также в состав группы вошли председатель колхоза, директор совхоза, начальник областного управления связи и несколько студентов. Причем большинство туристов группы (вопреки правилу сначала ездить в соцстраны) выехали за границу впервые[403].
Смешанная группа туристов, посетившая Финляндию в апреле 1968 г., состояла из 11 медицинских работников, 14 инженеров и 3 преподавателей (8 человек были из Москвы и 10 из Саратова)[404]. Группа советских туристов, посетившая Румынию в июле – августе 1961 г., состояла из 35 жителей Горьковской области и 12 представителей Армении[405]. Зато среди туристов, оформленных в круизную поездку на теплоходе «Михаил Калинин» в Баку в октябре 1961 г., не оказалось ни одного азербайджанца[406]. Впрочем, нередко туристы из союзных республик создавали трудности в обслуживании из-за плохого знания русского языка[407]. Случались конфликты на национальной почве и внутри самих групп. К примеру, во время пребывания группы туристов из Киргизии в ГДР в августе – сентябре 1961 г. плохо владевшая русским языком кондуктор Н. открыто заявляла, что ненавидит русских[408].
