Просканировал окружающую местность. В трёхстах метрах от меня, за изгибом тропы шла пара прогуливающихся горожан лет сорока. Мгновенно залез к ним в головы и обнаружил, что они активно спорят, действительно ли я лечу при помощи какого-то нового устройства, либо им кажется издалека. Скрипя сердцем, заблокировал мысли обо мне, заставив вспомнить первое свидание. Раз уж приходится выполнять роль престарелого купидона, можно «оторваться по полной».
Вуайеризм – наш частый грех. Когда тебе дали возможность наблюдать издалека за всем, что происходит на планете, к тому же, взвалив обязанности по контролю, волей-неволей начинаешь подсматривать за всем подряд.
– Ну как, Адам, разглядел парня? – проснулся Роман.
– Да, я тут увлёкся одной драматичной сценой и слегка наследил. Пришлось позаметать следы. Так что, решение о вербовке уже принято?
– Пока нет. Это же нейтральная зона, должно быть особое разрешение. Но субъект несомненно интересный – отличные оценки в школе, рассудительный, начитанный. Возможно, познакомься лично, пока не раскрывая карты. Тебе можно, ты же на особом счету! У тебя же есть какая-то секция по нумизматике?
– На неё уже почти никто не ходит, и он уже слишком староват для этого. Но, впрочем, идея интересная. Слушай, как там слухи про инопланетных агентов? Снова люди пропадали?
Я издалека почувствовал, как он изменился в лице.
– Пропадали. Совет Старших собирать планируют. Пока никакой информации. Если что, тебя вызовут.
Придя домой, я крепко задумался.
Пропажи людей, в том числе и четверть-сеяных – проблема, которая будоражила все три Дворца Рутеи в последние полгода. Были явные признаки телепортации, причём насильственной – людей крали из своих домов, из каких-нибудь общественных туалетов. Причём ни следов, ни конечных мишеней не удавалось определить. Вычислить возможного «крота» в своих отделах не получалось. Все думали друг на друга, и каждый подозревал соседа. Посольства других планет, связь с которыми была весьма ограниченной, также не признавались.
Первое поколение молчало – оно, возможно, как всегда вело какую-то свою игру, не посвящая своих многочисленных потомков и их наёмников в детали.
Меня настолько волновала эта загадка, что я уже пару раз порывался прервать свой многолетний отпуск, чтобы разобраться с этим. Не даром меня считали одним из лучших ищеек Дворца.
Мой особняк стоял на самой окраине района за рощей, с двух сторон окружённый лесом. Тропа сворачивала прямо к забору особняка, но калитки со стороны рощи не было. Чтобы не обходить кругом, я иногда просто заходил в кусты и телепортировался через трёхметровый забор. Квартал был тихим, достаточно зажиточным, а дом уже давно являлся явочной квартирой Левиафанера.
Но мне всё чаще становилось скучно здесь. Если первые годы отпуска я воспринимал одиночество как радость, то сейчас я всё чаще чувствовал нехватку общения, пусть даже и с простыми людьми. Конечно, скука Сеяного – это не самое страшное, что может случиться, потому что занятий для себя можно найти массу.
Тем не менее, я завёл себе подругу в лице школьной сороколетней секретарши Кэтрин. Она была вдовой, её мужа сослали в южные колонии, где он погиб. Мне в какой-то момент стало настолько жалко её, что я решил подарить ей немного чуда, представившись сотрудником мировой спецслужбы. Мы были просто друзьями, как мне казалось – какой ещё интерес красивая женщина может испытывать к морщинистому старику со странной внешностью и акцентом.
К тому же, часто требовалось просто чьё-то чужое мнение по каким-то проектам. Мои коллеги слишком заняты, и их не так много, чтобы занимать их время ерундой. Я мог его получить, прослушав и смоделировав чьи-то сны, либо запустить мысль в голову к какому-нибудь писателю. Но простое живое общение с образованным человеком было гораздо лучше.
Жила она в другом конце Айктауна, и наведываться к ней приходилось опять же с помощью телепортации. Благо, при моём неспешном ритме работы над проектами за дневной лимит Способности я выйти не рисковал.
Предварительно предупредил при помощи бителепатии и шагнул к ней на кухню. Морфеус, гигантский пёс породы северная лайка, уже привычно поприветствовал меня, ткнувшись рыжей мордой в колени. Кэтрин налила кофе и занялась приборкой.
– Зачем тебе этот литератор? Он чем-то полезен?
– Да. Я тестирую на нём одни Алгоритм по снам… Слушай, возник один вопрос. Есть семнадцатилетний парень. Судя по всему, влюблённый в своего инспектора по труду. Мне надо его завербовать и, возможно, увезти отсюда, но так, чтобы не влезая к нему в голову и не ломая психику. Есть идеи?
– А это нормально – вырывать из семьи в семнадцать лет? Ладно меня, но такого молодого? Он так ценен тебе?
– Нормально. У парня пьющие родители, которые будут рады выставить его за дверь. Но вот что делать с влюблённостью? Ты, всё же, помоложе, а мне совсем сложно понять, о чём они мыслят.
– Хм, – Кэтрин задумалась. – У меня есть одна идея, но она не выдерживает никакой критики в точки зрения нравственности.
– А именно?
