Приключения рядового Потапова в отдельном женском батальоне продолжаются! И начинаются они с внеочередного отпуска в Москве, где опасностей едва ли не больше, чем на линии фронта!
Торжественная музыка, отрепетированные улыбки, куча журналистов.
На церемонии награждения каждый хотел оторвать от меня кусочек. Вопросом, предложением, намеком — Бейка ни разу не солгала. Предлагали много, предлагали всякое.
Саму церемонию помнил смутно. Человек в белом мундире и красных лампасах — император? Верховный вождь? Президент? Звать можно на свое усмотрение. Пожал руку, подержал за плечо, кивнул, вручая обитую бархатом коробку. Орден за Особые Заслуги.
Ловил на себе заинтересованные взгляды. Теребя подбородки, носы и уши, местная элита приглядывалась. Как будто слышал их шепот — да, из этого парня может выйти толк. В правильных руках. Руки, считавшие себя правильными, разве что не росли из стен…
Тесный, неудобный костюм, петля галстука, по-деревенски приколотая бутоньерка. Чувствовал себя шутом на представлении. Чуть было не ляпнул, что им на потеху могу прыгнуть через огненное кольцо или проглотить шпагу. Они бы оценили, уверен.
Камердинера звали… как-то, не запомнил. Годился мне в отцы, был учтив, услужлив до отвращения. Но это был единственный человек, кто в состоянии протащить мою тушу сквозь жаждущую крови толпу. Он ловко вывел меня из зала в собственный кабинет и начал торжественную речь:
— Гражданин Потапов, родина гордится такими сынами, как вы.
Усмехнулся: знает ли он, что прежде, чем оказаться в воинской части, я надавал пинков графскому сыночку?
Он продолжил:
— А потому, Максим Алексеевич, вынужден вам сообщить, что денежное поощрение будет выплачено вам в ближайшее время…
— Сколько?
Спросил суховато и без обиняков, камердинер поднял на меня осуждающий взгляд. Выдохнул.
— Около десяти миллионов рублей премии.
Будь младше лет на десять, я бы присвистнул. На такое можно сразу купить жилье.
— Это не считая того, что вам положено за уничтоженную технику.
Кивнул. Танков с шагоходами наколотил немало.
— Так как вам был вживлен нейрочип, в скором времени вы получите через него уведомление об изменении состояния счета. Помимо прочего царь-император решил осенить вашу непокорную голову дланью своей милости. Учитывая заслуги вашего благородного отца, им было принято решение восстановить ваш род в правах.
Не успел спросить, как Ириска выскочила с объяснениями. ИИ-ассистент, которой я придал образ заучки из своего детства, поправила очки.
— Это означает повышение гражданского ранга. Если род восстанавливают в правах, он попадает в категорию граждан четвертого класса. — Она умолкла, поймала за хвост неозвученный мной вопрос: — Род Вербицких считается приближенным к императору. Несмотря на свои политические взгляды, имеет рейтинг и влияние, превышающие тех, кто является гражданином первого класса. Помимо прочего…
Попросил ее помолчать. Вербицкие мне пока не по зубам, остальное — неважно. Ничего, сумею добраться и до них!
— Можете быть свободны, Максим Алексеевич. Вас проводить или…
— Выход найду сам, — перебил, успокаивающе выставил перед собой ладонь.
Большей ошибки за сегодняшний день совершить оказалось невозможно.
Хотелось как можно скорее оказаться на улице. Инна, наверно, заждалась. Оказывается, внутрь со зверолюдами нельзя. Возмущенный, хотел не идти вовсе, но кошкодевочка убедила, что сегодня следовать принципам — не лучший выход. Сунул ей денег на мороженое и перекусить — кто знает, сколько эта бодяга с награждением будет длиться?
Длилась она три часа, и представить что-то скучней затруднительно.
Едва выскользнул из кабинета камердинера, как знать потянулась ко мне стайками кровожадных акул. Хотел развернуться и все же попросить довести до дверей, но понял — буду выглядеть жалко. Что ж, назвался груздем — кузов ждет!
— Максим Алексеевич! Какая приятная встреча!
Пухлого мужичка перед собой я видел первый раз в жизни. Спасибо Ириске — без нее бы сегодня точно не обошелся. Роман Викторович из рода Щебекиных. Владелец авиационных заводов Подмосковья, крупный промышленник.
Протянул мне руку, я ответил крепким рукопожатием. Щебекин готов льстить и ластиться — нехорошо. Такие люди редко бывают хорошими, разве что манипуляторами.
— Чем обязан?
Он не обманулся моим сухим тоном, лыбился ухмылкой буржуа с советских плакатов.
— Я слышал, ваш род восстановили в правах. Хочу заверить, что юному аристократу не пристало ютиться в тесной квартирке. Могу помочь вам на первое время с деньгами и жильем…
— Нет нужды, я до сих пор нахожусь на службе.
— Пустое, мальчик. Вы ведь в военной части той безумицы Бейки? Хлопотная, проблемная девчонка! Одно слово — и я вытащу вас оттуда!
— Полно, Щебекин. Не раздувай щеки, будто всесилен, — голос заставил обернуться.
Первым мы увидели шикарнейший бюст, уже затем — не менее шикарную фигуру светской львицы. Мундштук, неспешно дымила раскуренная сигара. Взгляд полуприкрытых глаз, алые губы на бледном лице.
— Анастасия Дмитриевна. Воронина, — одним словом устало выдохнула Ириска. Актриса, вдова, содержательница и покровительница младших родов. За их счет живет и кормится. И, судя по лощеному виду, преуспевает. Вампир, как и Влада.