– Оглушен? Да ты струсил! Дезертировал!
– Нет!
Ганелон снова выставил клинок вперед и вовремя убрал его обратно.
– Нет! – закричал юнец.
Ганелон опять повторил свое движение.
– Да! – взвизгнул мальчишка. – Я испугался!
– И ты убежал?
– Да! Убежал! И с тех пор все бегу!
– И ты не знаешь ничего о том, как потом обернулись дела?
– Нет!
– Ты лжешь!
Он вновь шевельнул клинком.
– Нет! – крикнул мальчик. – Пожалуйста…
Я шагнул вперед и сказал:
– Ганелон!
Он глянул на меня, ухмыльнулся и убрал клинок. Юнец лихорадочным взглядом впился в мое лицо.
– И что ты успел выудить? – спросил я.
– Ха! – ответил Ганелон, шлепнув юнца с размаху по мягкому месту так, что тот вскрикнул. – Вора, дезертира… и интересную историю.
– Тогда срежь его с дерева, чтобы я мог услышать ее.
Ганелон небрежно, одним взмахом, перерубил веревку. Мальчик упал на землю и зарыдал.
– Я поймал его за кражей – он хотел стянуть что-нибудь из наших припасов – и решил расспросить об окрестностях, – сказал Ганелон. – Парень только что из Авалона…
– Что ты имеешь в виду?
– Он был пехотинцем в битве, которая произошла здесь две ночи назад. Струсил и дезертировал.
Юнец стал было бормотать возражения, но Ганелон пнул его.
– Тихо! – прикрикнул он. – Я просто пересказываю то, что узнал от тебя.
Мальчишка раскачивался, как краб, и глядел на меня большими умоляющими глазами.
– В битве? – переспросил я. – Кто же и с кем бился?
Ганелон мрачно усмехнулся.
– Довольно знакомая картина. Войска Авалона принимали участие в самой крупной и, возможно, последней битве с не вполне естественными существами…
– Ого?!
Я внимательно посмотрел на мальчика, и тот потупился, но я успел перед этим заметить в его глазах страх.
– …Женщины, – говорил Ганелон, – бледные фурии из какого-то ада, красивые и холодные. В броне и с оружием. Длинные легкие волосы. Глаза, как лед. На белых огнедышащих конях, что питаются человечиной. По ночам они выходят из лабиринта пещер, открывшегося в горах после землетрясения несколько лет назад, совершают набеги на селения, похищают юношей, а всех остальных убивают. Некоторые из похищенных, словно бездушные автоматы, следуют за авангардом. Это похоже на людей из знакомого нам Круга.
– Но многие из них остались живы, когда их освободили, – сказал я. – И они оказались не бездушными, а только все позабыли, как я когда-то. Странно, – продолжал я, – почему они не завалили входы в пещеры днем, ведь наездницы выходят из них по ночам…
– Дезертир говорит, что это уже пытались делать, – сказал Ганелон, – да только помогло ненадолго. Потом они вырвались снова и стали сильнее прежнего.
Лицо мальчика посерело, но он утвердительно кивнул в ответ на мой вопросительный взгляд.
– И генерал – парень зовет его Хранителем – гонял их уже много раз, – продолжал Ганелон. – Даже провел часть ночи с их предводительницей, бледнокожей девкой по имени Линтра… Только уж не знаю, развлекался он с ней или вел переговоры. Но ничего хорошего из этого не вышло. Набеги продолжались пуще прежнего. Хранитель наконец решился на массированную атаку всеми силами, чтобы полностью уничтожить врага. Из этой-то битвы он и бежал. – Ганелон указал мечом на юнца. – Вот почему конец истории нам неизвестен.
– Все это действительно так? – спросил я.
Мальчик отвел взгляд от острия меча, что Ганелон не выпускал из рук, на секунду глянул прямо мне в глаза и медленно кивнул.
– Интересно, – сказал я Ганелону. – Очень. Похоже, их проблемы тесно связаны с нашими. Хотелось бы знать, чем окончилась битва.
Ганелон кивнул, перехватив рукоять меча.
– Ну, если покончить с ним сейчас… – начал он.
– Погоди. Парень, кажется, пытался стянуть что-то из еды?
– Да.
– Развяжи ему руки. Пусть поест.
– Но он же пытался украсть у нас…
– Разве ты не говорил когда-то, что убил человека за пару сапог?
– Конечно, но там все было совсем по-другому.
– Как это?
– Сапоги я унес с собой.
Я расхохотался. Этот смех взял верх – я не мог остановиться. Ганелон сперва вроде бы рассердился, потом удивился и тоже захохотал.
Юнец смотрел на нас, как на пару умалишенных.
– Хорошо, – сумел наконец выговорить Ганелон. – Хорошо. – Нагнувшись, он одним движением перерезал стягивавшую запястья юнца веревку. – Пойдем, парень, я дам тебе чего-нибудь поесть.
И склонился над мешком с припасами, копаясь в свертках.
Мальчик схватил предложенный ему кусок и быстро и шумно зачавкал, не отрывая, впрочем, глаз от Ганелона. Если он говорил правду, у меня возникали некоторые сложности, и главная заключалась в том, что в опустошенной войной стране трудно отыскать то, что мне требовалось. И это, помимо природы здешней беды, тоже усиливало мои опасения.
Я помог Ганелону развести костерок.
– Насколько могут измениться наши планы? – спросил он.
