– Я спасаюсь бегством.
– От кого?
– От Бенедикта. Я сам и связал его.
Джерард нахмурился:
– Не понимаю…
Я покачал головой.
– Вышло недоразумение. Я не смог убедить Бенедикта, и пришлось биться. Удалось оглушить его и связать. Освободить его сам я не могу – он снова набросится на меня. Но и оставлять его так нельзя, чтобы ничего не случилось, пока он связан. Поэтому я и вызвал тебя. Пожалуйста, ступай туда, освободи его и проводи до дома.
– А чем ты займешься тем временем?
– Молнией уберусь отсюда к чертям собачьим и затаюсь в Тени. Ты окажешь нам обоим большую услугу, если удержишь Бенедикта от погони. Не хотел бы я снова схватиться с ним.
– Может быть, ты объяснишь, что случилось?
– Я сам не понимаю. Он обозвал меня убийцей. Но даю тебе честное слово, что не убивал никого в Авалоне за все те дни, что провел у него. Пожалуйста, передай ему это. Он мог разгневаться и еще кое на что. Но пусть Дара сама все ему объяснит.
– Так в чем же все-таки дело?
Я пожал плечами:
– Не знаю, как сказать. Если он упомянет об этом, ты все поймешь. Если же нет – забудь.
– Так ты сказал – Дара?
– Да.
– Ну хорошо, я сделаю, как ты просишь. А теперь объясни мне: как тебе удалось ускользнуть из Амбера?
Я улыбнулся:
– Интересуешься из чисто научного интереса? Или же предполагаешь, что и самому однажды придется прибегнуть к этому способу?
Он засмеялся:
– Просто полезно знать, на мой взгляд.
– Сожалею, дорогой мой брат, но мир еще не созрел для подобной премудрости. И если бы мне непременно надо было выговориться, я бы рассказал все это одному тебе… Впрочем, ты не сумеешь воспользоваться этим секретом, а я, если он останется в тайне, в случае необходимости снова прибегну к нему.
– Иными словами, у тебя есть собственная калитка в Амбер… Опять что-то замышляешь, Корвин?
– А ты как думаешь?
– Ответ очевиден. Только я испытываю по этому поводу двойственные чувства.
– Не объяснишь?
Джерард махнул рукой в сторону Черной Дороги, часть которой была видна от места, где мы стояли.
– Эта дрянь, – сообщил он, – пролегла теперь к самому подножию Колвира. И по ней постоянно приходит зло и нападает на Королевство. Мы защищаемся, мы всегда побеждаем, но атаки становятся все ожесточеннее и чаще. Теперь не время для новых смут, Корвин.
– А может быть, наоборот? – перебил я.
– Для тебя с точки зрения личной выгоды – может быть, и да, но только не для Амбера.
– А как Эрик управляется с этим злом?
– Неплохо. Как я уже говорил, мы всегда побеждаем.
– Я имею в виду не стычки и битвы, а все целиком, причину беды.
– Я сам ездил по Черной Дороге… причем проехал достаточно далеко.
– И что же?
– Все я не осилил. Знаешь, ведь чем дальше от Амбера, тем более дикими и странными становятся Тени.
– Да.
– Даже разум порой отказывает там, подступает безумие.
– Да.
– А где-то за Царством Теней лежат Владения Хаоса. Дорога ведет к ним, Корвин, я уверен, она пролегла от порога и до порога.
– Этого я и боюсь.
– Вот почему независимо от собственных симпатий я все же не рекомендую заниматься мщением сейчас. Безопасность Амбера превыше всего.
– Вижу. Больше и сказать нечего.
– Ну, как теперь твои планы?
– Раз ты не знаешь, каковы они, то бессмысленно говорить, что они остались неизменными. Впрочем, это действительно так.
– Не знаю, желать ли тебе удачи, но добра я тебе пожелаю. Я и в самом деле рад, что зрение вернулось к тебе. А теперь надо спешить к Бенедикту. Насколько я понимаю, он тяжело ранен?
– Только не мной. Я лишь приложил ему несколько раз по шее. Но не забудь передать ему мои слова.
– Не забуду.
– И проводи его обратно в Авалон.
– Попытаюсь.
– Значит, до скорого свидания, Джерард.
– До свидания, Корвин.
Он повернулся и зашагал по дороге. Я проследил, пока брат не скрылся из виду, а потом вернулся к фургону. Вложил его карту в колоду и отправился в Антверпен.
Стоя на верхушке холма, я смотрел вниз, на дом. Меня окружали кусты, поэтому я был не слишком заметен.
Уж и не знаю, что я ожидал там увидеть. Обгорелый каркас? Машину в подъездной аллее? Семейство, уютно устроившееся на моей веранде, обставленной гарнитуром красного дерева? Вооруженную охрану?
Я заметил, что крышу не худо бы подновить, что лужайка давным-давно приняла естественный вид, но, как это ни странно, разбитым оказалось лишь одно окно – сзади.
Значит, считали, что дом заброшен.
Я размышлял.
Постелив пиджак на землю, я сел, зажег сигарету. Других домов поблизости не было.
За алмазы я выручил почти семьсот тысяч долларов. На это мне потребовалось полторы недели. Из Антверпена мы перебрались в Брюссель и провели там несколько вечеров на улице Угольщиков и Хлебопеков, прежде чем наткнулись на нужного человека для другой сделки.
