Шарп потянул за шнурки корсета. Девушка слабо сопротивлялась, но он расстегнул платье.
Голос Вивара был исполнен терпения.
– Значит, нам следует ожидать атаки?
– Скорее всего. – Шарп просунул руку под корсет, провоцируя Бласа Вивара на возмущение.
– Готовы ли мы к обороне? – Вивар говорил негромко и вразумительно. На проститутку он не обращал ни малейшего внимания.
Шарп ответил не сразу. Он налил свободной рукой полную кружку вина, выпил и налил еще.
– Почему, ради Христа, вы не покончите с вашей чепухой, Вивар? Мы застряли в этом дерьмовом городишке, где нас всех могут перерезать как цыплят. И все ради того, чтобы вы провернули свой трюк в соборе. Так делайте, что вам нужно, и сматываемся ко всем чертям!
Вивар кивнул, словно в словах лейтенанта заключался большой смысл:
– Теперь смотрите. Я выслал пикеты на юг и на север. Чтобы их отозвать, уйдет часа два, может быть, больше. К тому же надо разыскать всех, кто пошел на сотрудничество с французами. Их уже выявляют, но поиск может затянуться еще на час. Вы уничтожили припасы?
– Никаких припасов здесь нет. Чертовы лягушатники забрали все во дворец еще вчера.
Вивар нахмурился:
– Этого я и боялся. Когда я осматривал дворец, я видел в подвале огромные кучи зерна и сена. Жаль.
– Так что творите свое чудо, и уходим.
Вивар пожал плечами:
– Я жду кое-кого из церковных деятелей, кроме того, я отправил людей разрушить ближайшие мосты через Уллу. Восстановить их будет возможно только поздно вечером. Так что я не вижу особых причин для спешки. В соборе все будет готово к заходу солнца, и мы, конечно же, постараемся уйти сегодня. Тем не менее стоит подумать об обороне города. Разве я не прав?
Шарп развернул девушку лицом к себе и впился в ее губы. Он понимал, что ведет себя по-хамски, но ревность и обида испепеляли его.
Вивар вздохнул:
– Если полковник д’Эклан не сумеет взять город до наступления темноты, он будет дожидаться утра. А мы спокойно снимемся и уйдем. Поэтому я считаю, что лучше дождаться, пока стемнеет. Вы согласны?
– По-моему, вы просто хотите развернуть хоругвь в темноте. Чудеса всегда лучше получаются, когда ничего не видно, не так ли? При свете надуть труднее.
Вивар улыбнулся:
– Я знаю, что волшебное знамя для вас ничего не значит, лейтенант. Но я отношусь к нему по-другому. Я хочу, чтобы развернутое знамя увидели как можно больше людей. Новость должна распространиться по всей Испании. Даже на далеком юге людям следует знать, что Сантьяго повернулся в своей могиле и меч снова занесен над врагами родины.
Несмотря на весь свой скептицизм, Шарп вздрогнул. Вивар сделал вид, что ничего не заметил:
– По моим подсчетам, полковник д’Эклан будет здесь через два часа. Он подойдет с юга, но атаковать решит, скорее всего, с запада, пользуясь тем, что за его спиной солнце. Вы готовы организовать оборону?
– Похоже, вам снова понадобились чертовы англичане. – Ревность Шарпа вспыхнула с новой силой. – Вы же утверждали, что мы бежим со всех ног. Что мы бросим Лиссабон. Что ваша драгоценная Испания победит французов и без нас. Вот и делайте все без меня, черт бы вас взял!
Неподвижность Вивара не сулила ничего хорошего. Проститутка съежилась, ожидая драки. Но Вивар лишь протянул руку и забрал флягу с вином. Голос его был тих и спокоен.
– Вы как-то говорили мне, лейтенант, что в британской армии офицеры, выдвинутые из солдат, редко достигают успеха. Помните? И губит их пьянство. – Он выдержал паузу, но Шарп молчал. – Я уверен, вы могли бы стать выдающимся военным, лейтенант. Вы понимаете сражение. Вы успокаиваетесь, когда остальные начинают паниковать. Ваши люди вам верят. Вы молодец. Но не до конца. У вас так много жалости к себе, что рано или поздно вы сопьетесь или, – Вивар наконец удостоил взглядом перепуганную девушку, – погибнете от сифилиса.
Шарп смотрел на испанца так, словно собирался выхватить палаш и рубануть по столу.
Вивар встал, перевернул флягу и вылил остатки вина на пол. Затем швырнул ее на стол.
– Ублюдок, – процедил Шарп.
– Вы что, приравниваете меня к себе? – Вивар снова выдержал паузу, давая Шарпу возможность ответить, но лейтенант молчал. Испанец пожал плечами. – Вы терзаетесь из-за того, лейтенант, что не принадлежите к офицерскому сословию по рождению. Но приходило ли вам в голову, что те, кому повезло, иногда вам завидуют? По-вашему, нас не пугают грубияны и хамы из трущоб и притонов? Мы действительно часто завидуем таким людям, как вы.
– Снисходительный ублюдок!
Вивар проигнорировал оскорбление:
