Подвесная лампа под потолком медленно качалась из стороны в сторону, кидая тени на морщинки в мозолистых ладонях Чарли. Эти бесконечные паутинки давно загрубели и закупорились остатками моторного масла.
Отвлекая отца от починки проколотой шины, я взяла ближайшее полотенце и неспешно принялась оттирать его руки.
Настоящие руки рабочего человека. Руки любящего отца и хорошего человека. Руки, которые обнимали меня, трепали по макушке и гладили мне щеки.
Самые красивые и добрые руки на свете.
— Прости меня, пап. — сказала я, почти закончив с одной его ладонью.
— Я не зол, малышка.
— А надо бы, — пробормотала я. — Почему ты не рассказал про операцию?
— Это пустяки…
— Твоя жизнь — не пустяки! Что, если был риск не выкарабкаться? Как бы я… Джулиан… мы все…
Язык у меня заплетался, то и дело прилипал к нёбу. Разнервничавшись, я скрутила из полотенца морской узел.
— Поэтому я вам и не сказал. На твою с Джулианом долю итак выпало слишком много проблем для такого юного возраста. Ваше детство закончилось слишком быстро. Если, конечно, оно вообще было.
— Конечно, оно было! У меня было самое лучшее детство на свете, ты можешь не сомневаться. Я люблю каждую его секунду.
— Тогда, надеюсь, что ты простишь мне мой эгоизм. Я не сказал про операцию просто потому, что хотел, чтобы вы побыли детьми еще немного подольше.
— Знаешь, пап. — из меня вышел тяжкий вздох. — Мне кажется, что я уже старушка.
— В таком-то наряде? — присвистнул Чарли. — Что это вообще на тебе? И где ты была?
— С Хайдом. — сразу выпалила я.
— А потом?
— Потом я встретилась с Артуром. — пришлось сознаться мне.
— Интересно. — хмыкнул отец.
— Ничего страшного?
Чарли улыбнулся.
— Артур хороший мальчик. Даже Джеку он понравился.
— Понравился?!
— Ну, он его не возненавидел, — поправился отец.
Джеку вообще никто никогда не нравился. Если бы у него была самоходная газонокосилка — Джек бы давно нас всех на ней переехал.
— Артур не из Мидтауна, пап. — не выдержала я. — И его мама не эмигрантка. Вообще-то, он ездит на «Феррари» и на каждом шагу покупает мне пончики. — я нервно ковыряла пальцем зубчики шины. — А еще он поступил в Оксфорд в этом году. Уезжает в конце августа.
— Мне жаль, детка.
— И дядя Перси со своим сыном тоже переезжают в Чикаго. — грустно выдала я. — Мне кажется, пап, что это лето — это все, что у меня осталось. А дальше только пустота.
Чарли за плечи прижал меня ближе к себе.
— Знаешь, Рузвельт в свое время сказал одну очень интересную вещь.
— Рузвельт? — удивилась я. — Теодор Рузвельт?
— Да, старина Рузвельт. Очень мудрый человек. Он сказал: «Делай, что можешь, с тем, что у тебя есть, и там, где находишься».
— И что прикажешь мне делать с его словами?
— Живи так, как тебе хочется, дорогая. Влюбись, укради чье-нибудь сердце, пой, смейся. Воруй, убивай. Просто живи. Я поддержу тебя во всем. Это лето будет только твоим. Никому его у тебя не отнять.
В глазах у отца стояли слезы. Я повернулась у него в объятиях, чтобы лучше видеть его лицо.
— Почему ты плачешь?
— Я всегда был довольно эмоциональным. С возрастом становится только хуже.
— Это лето не только мое. Оно наше. — я протянула отцу мизинчик, и он ухватился за него своим. — Слава богу, у меня хотя бы всегда будешь ты, Чарли. Все остальные потери еще можно пережить.
Он крепко прижал меня к себе, покачивая у себя на коленках. Кажется, больше для своего успокоения, чем для моего.
Так мы с ним и сидели тем вечером.
Я должна была заподозрить что-то неладное в его поведении. Но ослепленная куражом прошедшего дня и тонной свалившихся на меня разом новостей — я все же не придала большого значения слезам отца.
Давно пора было зарубить себе на носу, что никому на свете не нравится фильм «Дети кукурузы». Даже тому допотопному видео плееру, который битый час выплевывал обратно и без того уже порядком поколоченный диск.
— На самом деле, когда ты сказала, что мы будем смотреть ужастик, я думал, что он будет хотя бы из этого столетия. — усмехнулся Артур, с интересом наблюдая, как я подолом футболки протираю запыленный диск. — Тебе точно не нужна помощь?
— Я справлюсь. Чтобы умудриться вечером посмотреть фильм на этой жестянке нужно начать включать его еще с утра. — почти с гордостью произнесла я, проверяя небольшие царапины блестящей поверхности. — Это целый ритуал, и твое дело — просто созерцать чудо.
Видео плееры с такой тонкой душевной организацией сохранились только у тех, кто торгуется за любой мусор на местной барахолке, либо у тех, кто всеми способами отрицает технологический прогресс. Так уж получилось, что наша семья попадает под обе категории.
Сдув последние пылинки с диска, я, мысленно скрестив пальцы, снова вставила его в плеер.
— Вуаля!
Экран телевизора поморгал и наконец отобразил картинку загрузки. Мы с Артуром, на всякий случай, вышли из гостиной, чтобы дать ему время собраться с силами и полностью загрузить фильм.
— Так значит, «Дети кукурузы»? — проговорил Артур, привалившись спиной к прилавку на кухне.
— Ага, — неловко ответила я, перекатываясь с пятки на носок.
— Ну и сколько раз ты его смотрела?
