— А у Джека — денег на выпивку. Но он все равно в хлам. Парадокс жизни, Тэдди? Не иначе.
— Не умничай! — загрузив вещи Хайда в прицеп, мы с ним потеснились в передней кабине.
Джулиан завел мотор, Хайд наконец выбрался из скрипучего инвалидного кресла, пробрался в салон машины и включил радио, где играла старая как мир песня Вилли Нельсона.
Мы ехали, подпевая под «Реку виски», представляя, что рассекаем дороги в самом сердце Оклахомы. Хайд фальшивил и, сильно увлекаясь, тыкал мне в глаз несносным цветком со шляпы на двух светофорах подряд. На удивление, Джулиан довольно прилично водил машину. И учитывая, что полиция ни разу не остановила нас, чтобы потребовать у моего малолетнего братца права, я решила, что поездка прошла удачно.
— Напомни-ка мне, дружище, почему ты везешь свои вещички
— Потому что Кара снова сошлась с этим мудаком Шоном, что б его. — причитал Хайд, когда мы уже свернули на нашу улицу. — На кой черт она вечно тащит его в дом? Он только и делает, что полуголый торчит на кухне.
— А ты разве не должен быть на седьмом небе от счастья? — озадачился брат, паркуясь во дворе.
Хайд принял максимально оскорбленный вид.
— То, что я гей, не означает, что у меня нет вкуса или хотя бы чувства собственного достоинства. Меня скоро стошнит от его «вялого Джимми» по утрам.
— «Вялого Джимми»? — не поняла я.
— От стояка. — Хайд закатил глаза. — Иисусе, Тэдди, посмотри ты уже хоть раз порнушку.
Как только мы вышли из машины, сразу стало понятно, что в родовое гнездо Картеров нагрянула Мойра. Айрис с Китти бегали на заднем дворе, окна и двери в доме были открыты нараспашку, а на всю округу пахло знаменитой тетиной мясной подливкой. И если Картеры поедали его просто фунтами, то Хайд поглощал центнеры. Подливка была его религией.
Он и сейчас готов был воспарить в воздух, как мультяшка, и полететь по волнам от запаха еды.
Учитывая количество открытых банок с консервированной фасолью и мелко нарезанных острых перцев на кухне, Мойра в добавок к подливке затеяла приготовление супа-чили. Тетя решила отметить выписку Хайда самым настоящим пиршеством.
Друг еще не успел схватить ничего съедобного, как она заприметила его у двери.
— Хайден Брукс! — воскликнула она, уперев руки в бока. — Немедленно подойди сюда!
— Я уже где-то накосячил? — недоуменно шепнул друг.
Мы с Джулианом лишь пожали плечами в ответ. Хайд медленно, с опаской подобрался к Мойре и застыл перед ней, ожидая расправы за то, что он даже не помнит, когда совершил.
— Что этот изверг с тобой сделал? — покачала головой тётя.
Вместо того, чтобы, как обычно, залепить ему оплеуху, Мойра положила руки Хайду на щеки, поцеловала в лоб и прижала к своей необъятной груди.
— Бедный мой мальчик! Я никогда больше не дам тебя в обиду. Не уверена даже, что милостивый Господь может простить твоему братцу все его грехи. — она хлопала его по спине, все ещё сжимая в объятиях. — Я люблю тебя, дорогой.
Где-то с минуту Хайд стоял смирно, разрешая Мойре прижимать его к себе и качать из стороны в сторону. Затем, выйдя из ступора, он обхватил её руками в ответ и улыбнулся.
— Я тоже тебя люблю.
От этой сцены в горле у меня застрял огромный ком. Джулиан легко задел мое плечо своим — его подростковый эквивалент проявления любви.
— А что такое рулька? — указав на кучу продуктов на обеденном столе, спросил Хайд.
— Да черт его знает. — Мойра выпустила его из объятий и постаралась незаметно промокнуть слезившиеся глаза кухонным полотенцем. — Главное, что мясо.
— Тэдди! Тэдди! Тэдди! — нетерпеливо заверещала Китти с заднего двора. — Смотри, кого я нашла! Посмотри!
Я подавила стон, надеясь, что племянница не собиралась в очередной раз протащить в дом навозного жука, хорька или, не дай бог, муравейник. Обернувшись, я поняла, что дела обстоят гораздо хуже, и лучше иметь дело с грызунами и покалеченными птенчиками, выпавшими из гнезда, чем с Артуром.
С Артуром, который беспечно нес Китти на руках, слушал все новые истории про ее чаепития с куклами и роботами-трансформерами, и про ее охоту на невидимых летающих обезьян.
С Артуром, с которым я не разговаривала вот уже полторы недели.
— Что ты здесь делаешь? — резко спросила я, намереваясь выставить его за дверь.
Ни капли не удивленный моему тону, Артур не успел сказать ничего в ответ. В разговор не преминула вмешаться Мойра.
— Где твои манеры, Тэдди? — оборвала она меня, проходя ко входной двери. — Артур, дорогой, проходи! Ты как раз успел к ужину. У меня для тебя и работенка найдется — поможешь достать сковородку с верхней полки…
Причитания Мойры и хихиканья Китти, играющейся со вьющимися волосами Артура стали назойливым задним шумом. Он смотрел мне в глаза, но его смиренный, раскаявшийся вид не вызвал во мне ни капельки сочувствия. Потому что Артур точно не жалел меня, когда усадил в то проклятое такси в День независимости.
