– Димка, рыбу принёс? – спросила Марина из спальни, где она лежала, зарывшись в подушки и накрывшись с головой одеялом. Каждый раз, когда она слышала поворот ключа в замке входной двери, в сердце её начинала пениться и пузыриться гордость – вот, хоть она и старше, а он всё-таки каждый день с работы идёт к ней, а не к друзьям и не к бабам, не пьёт, не курит, рыбу приносит и другие продукты, неизменно вежлив и матом не ругается. Но Димке Марина гордости не показывала, была с ним, как на работе, сдержанна и серьёзна. Ей и бабушка говорила, когда ещё была жива: «Мужиков баловать нечего».
– Ты где? – не понял Дима, снимая в коридоре ботинки.
– В спальне, не слышишь, что ли? Рыбу, говорю, принёс?
Рыжий соскочил с диванной спинки, пошёл тереться Димке в ноги.
– Принёс. Но она сильно заморожена. Сразу коту такую не дашь.
– Положи на кухне в тазик.
Дима почесал Рыжего за ухом, положил рыбу в раковину.
– Ну, что делать, кот, придётся тебе подождать.
Кот развернулся и пошёл в спальню, заскочил к Марине на кровать, попытался пожаловаться: просунул морду между одеялом и подушкой, стал щекотать усами. Есть хочу. Рыбу давай.
Марина не выдержала, встала.
– Ну, сказала же, налей воды в тазик. Теперь раковина будет рыбой вонять.
Дима ушёл в ванную, сделал вид, что не слышит.
Оксана обслуживала других покупателей. Подавала товар, выбивала чеки, а сама всё думала, врёт или не врёт этот парень, что рыба для кота. С одной стороны, Светка могла быть права: болтает просто так, для красного словца. А с другой стороны, ещё неизвестно, какой у него кот. Бывают и такие, что сам не съешь, а ему отдашь. Это она ещё не принимает во внимание, что и корм может быть такой, что проще рыбой кормить. Хотя она слышала, что вроде сейчас рыбой кошек кормить вредно. Черт знает что! У бабки с дедом кошка прямо в тазик лапами залезала, когда дед с речки маляв приносил. И не вылезала, пока всех рыбок не переловит и не сожрёт. Ещё и воду из этого тазика пила. С удовольствием! Только розовый язычок высовывался из пасти.
Бабку с дедом вообще-то Оксана вспоминала нечасто. С матерью она жила в городе, но летом несколько раз приезжала к родителям отца в небольшой посёлок. Мать привозила её на автобусе, сдавала свекрови и на следующий же день уезжала. Бабка с дедом были с Оксанкой не то чтобы неласковыми, а какими-то ей непонятными. А к ласке ей некогда было и привыкнуть. Мать работала на предприятии, от работы имела комнатушку, Оксанка всё детство просидела на продлёнке, то в саду, то в школе. Однажды мать, оставляя Оксанку свекрови, с какой-то ехидной усмешечкой сказала:
– Ты, Оксанка, почаще в библиотеку ходи, книжки читай. Прочитаешь за пару дней, и опять. Тётенька в той библиотеке интересная работает, умная, догадливая. Она тебе и книжки менять будет.
– Чему девчонку учишь, – вмешалась свекруха. – Привезла её, так уезжай. Не думаешь же сама здесь оставаться?
– Уеду завтра, не беспокойтесь, сыночку вашему не буду мешать, не нужен он мне, – отвечала мать, но всё-таки, прежде чем уехать, ярко красила губы перед старым зеркалом в коридоре и вечером шла в клуб, в кино. Брала с собой Оксанку.
– Да мы же это кино уже видели?
– Ничего, ещё раз поглядим. Может, и папка твой в кино подвалит. Он раньше это дело любил. Ты смотри внимательно, может, его и увидишь. Тогда кричи громко: «Папка!» Не стесняйся.
– А где он живёт?
– Живёт недалеко. В ус не дует.
– У него усов нет.
– Не было, будут. Теперь с усами модно. Может, отрастил.
Но сколько бы Оксанка ни высматривала отца в полутёмном зале, ни с усами, ни без никого похожего не находила.
Были и другие непонятки. Они касались денег. С тех самых поездок в посёлок деньги для Оксаны были в жизни и самым желанным, и самым каким-то постыдным. И стыд этот всё время приходилось преодолевать, чтобы деньги были, и не фетишем, и не богатством, а просто нормальным средством существования. И с этим Оксана теперь вполне справлялась, хотя слово «фетиш» и не знала. Но деньги на жизнь зарабатывала. Не так чтобы много.
– Минтай какой кривобокий. – Марина сама налила в тазик холодной воды, положила в него упаковку с рыбой, размораживаться. Коту насыпала корм. Рыжий с места не двинулся. Ждал.
– А хека не было?
– Девушка сказала, привезут в четверг.
– Девушка?
– Ну, да. Продавщица. – Дима аккуратно повесил полотенце, пришёл в кухню.
– Это такая, коровистая?
– Не знаю, вроде нормальная. Светленькая.
– Ясно. Мужчины предпочитают блондинок.
– Кто кого как.
Подлец, подумала Марина. Заглядывается на каждую бл…
Дима включил чайник, присел на табуретку к столу.
– Ну что ты уселся на кухне в уличных штанах? Где ты там только не протирал?
– Марин, я на работе ничего не протираю. Я работаю.
Что у неё за язык? Если он уйдёт, она умрёт.
– В кастрюле суп, я с утра свежий сварила. В холодильнике сардельки и картофельное пюре.
– Я только чаю попью. На работе у коллеги был день рождения. Все пироги ели. И пиццу.
– У коллеги у женщины или у мужчины?
– У женщины.
– Ясно.
– Что ясно?
– Ничего.
Он встал и немного послонялся по кухне.
