В тот простой и непростой день я услышала доносящиеся откуда-то звуки музыки. Нет, это была не божественная музыка сфер, а обычные мелодии девяностых, какое-то лихое тыц-тыц-тыц. Но для музыки главное -- не стройность форм, а умение вышибать дверь с ноги. Где-то был праздник. Скорее всего, свадьба, потому что только свадьбы в селе праздновали с таким размахом.
-- Катька, где-то свадьба, наверно...
-- Ага...
-- Невеста... -- Я обожала смотреть на невест. Невеста -- это красота. Большая, белая, как облако или ком сахарной ваты. Чудо.
-- Еды навалом...
Катька вечно хотела есть. Я часто отдавала ей свою еду, если мне что-то не нравилось (а это бывало частенько), а Катька уминала все -- даже печенку, даже ужасный мамин холодец, который никогда не застывал нормально и был похож на сопли.
-- Эх... -- вздохнули мы в один голос.
-- Сов на хуй! -- вдруг проорала рядом Изабелка и засмеялась во весь голос.
-- И ты еще лезешь! -- бросила Катька.
-- Достала! -- согласилась я. -- Слушай, а пошли на свадьбу!
Наверное, все потом думали, что идея удрать на свадьбу была Катькина. Она же у нас сорванец. Но на самом деле эта мысль первой пришла в голову мне.
-- Пошли, а! -- просить я умела.
-- Мы ж не знаем, у кого...
-- По звуку найдем...
-- И что? Разве нас пустят?
-- На свадьбу всех пускают, сама вспомни, когда в конце нашей улицы гуляли, мы ходили... Мы придем нарядные -- и нас пустят.
Катька только подняла брови. А потом вынесла вердикт:
-- Пустят на свадьбу или нет, а попробовать можно. Не побьют ведь. Тетя Майка Изьку уложит, и свалим.
Пока теть Майя укладывала спать Изабелку (после обеда у малявки был дневной сон, а тетка часто засыпала рядом с ней), мы собирались в путь. Я надела длинный, аж по полу волочился, мамин сарафан, большую, тоже мамину, соломенную шляпу, и даже накрасила губы теть Майиной ярко-красной помадой. Можно сорвать какой-нибудь цветок и прицепить к шляпе. Хороша! Я стояла у большого зеркала в комнате и смотрела на себя. Я стояла и смотрела. И смотрела. Какая я -- почти не я!
Из коридора выглянула Катька. Она натянула свои городские джинсы и белую футболку. Длинные волосы завязала в высокий хвост (она мечтала постричься, но мама запрещала: уж больно волос у нее хорош, густой, тяжелый. Зато меня без проблем стригли под горшок: волосы мягкие, редкие, для красивых причесок негодные).
-- Ты че там застряла? -- громким шепотом спросила сестра.
Я хотела обернуться и ответить, но вдруг подумала: как странно, Катька стоит далеко от меня, а в зеркале отражается совсем рядом. Наши отражения даже соприкасаются. А если, к примеру, сейчас откроется дверь и в дом заглянет дедушка, то его лицо отразится там, в глубине зеркала, рядом с Катькой, рядом со мной. Получается, что в зеркале соприкасаются вещи, которые в реальности отделены друг от друга. Почему я раньше не думала об этом, ведь всегда смотрела в зеркало?
-- Пшли, -- поторопила Катька. -- Дедушка с огорода может прийти.
-- Подожди, я Мэри-Джейн возьму.
-- Чего?
-- Ну, лебедя... гуску по-вашему.
-- Зачем гуска на свадьбе?
-- Я не могу ее бросить. Ей грустно в сарае. Она... ну я сама ее понесу.
Катька скорчила недовольную мину, но спорить не стала.
Мы шли по улице, стараясь ориентироваться на звуки музыки. Я несла корзину с Мэри-Джейн. На ходу мне придумалось, что свадьба эта не простая, как в сказках к рождению малыша прилетают всякие феи-крестные, то и на свадьбу тоже кто-то прилетит какая-нибудь фея и расколдует Мэри-Джейн.
Идти было нелегко, корзина лупила по ногам, я путалась в полах сарафана, но решила не ныть, зная, что Катька точно скажет что-то вроде: "Недовольна -- вали обратно!"
-- Эй тезки! -- мимо нас по другой стороне дороги прошли Олька и Катька.
Мы приветственно помахали руками.
-- Хэллоу! Хау ду ю ду? -- как обычно, продемонстрировала эрудицию Олька.
-- Мы идем на свадьбу. У нас лебедь! -- прокричала я и снова помахала им.
Катька вдруг обхватила свою подружайку за талию -- и они прокружились в вальсе несколько раз. Сквозь заборчик из узкого штакетника прорывались цветы (не знаю, как они называются, с укроповидным стеблем, розовыми длинными, узкими лепестками и ярко-желтыми сердцевинками). Катька сорвала цветок и протянула Ольке. Так они и шли, одна с цветком, другая просто счастливая.
Я подумала, что надо бы мне тоже сорвать такой цветок, если увижу где. Но потом за тяжестью дороги о цветах забылось. В жизни так всегда...
Наши тезки сгинули тем же летом, в которое состоялся наш побег. Сгорели вместе с хатой. Говорили, что курили в постели. Мне их было ужасно жалко, как родных.
Разговор возвращается к тому, с чего начался.
-- Слушай, Оль, я тоже, наверно, не поеду на эту свадьбу. Так бы с тобой встретились... А просто так пилить в другую страну, чтоб выпить да закусить...
-- Ну еще наряды выгулять! -- смеюсь я.
-- Ага, и на столе поплясать! На пьяные рожи посмотреть!
-- И конвертик с деньгами молодоженам подарить...
Обе вздыхаем: просто сходить в ресторан дешевле обойдется.
