В этот момент в комнате «сурков» включилась настольная лампа, и бледная тень Поручика придвинулась к окну.
Лиля замахала руками, и спустя некоторое время ее телодвижения были замечены и правильно поняты. Вскарабкавшись на подоконник, Поручик открыл форточку.
— Привет! — произнес он сонно. — Ты что там делаешь?
Тут Ржевский окончательно протер глаза и узрел рядом с Рощиной постороннего субъекта. Сердце у него опустилось. Это был явно тот самый хахаль, про которого рассказывал Ванечка. И, кажется, Лилька с ним загулялась.
— Что, домой хочешь? — язвительно осведомился Поручик, пытаясь не выказать своей душевной травмы.
— Коля! Придумай что-нибудь! — закричала Рощина умоляюще.
Поручик укоризненно стиснул губы. Вот, попала в беду, а он как всегда должен был ее спасать. И в ответ никакой благодарности!
Он углубился в свою комнату, но через мгновение вновь замаячил в окне. Вскоре к нему присоединился Борис в шапке и пальто. Было видно, как они совещались.
— Что они задумали? — спросил Марко.
— Не знаю, — отозвалась Лиля. — Колька обязательно что-нибудь придумает. Он умный. — Но, натолкнувшись на похолодевший взгляд Марко, она поспешно добавила: — Хотя и противный.
Тем временем противный Поручик окончательно распахнул окно и скинул в снег что-то тряпочное и длинное. Причем один конец остался у него, а второй зацепился внизу за куст и там повис. Оказалось, что это ни что иное, как несколько связанных между собой покрывал.
Поручик перегнулся через подоконник.
— Ну, привязывайся давай! Мы тебя сейчас втащим!
Лиля представила свою жизнь в руках Поручика, и ей стало как-то не по себе.
— А ты удержишь меня? — засомневалась она.
— Быстрее! — закричал сверху Борис. — Холодно же! Всю комнату уже выстудила!
Марко тронул Лилю за плечо.
— Слушай, ты уверена, что тебе надо домой? А то поехали, переночуешь у меня?
Лиля отрицательно покачала головой. Вот что он молчал пятнадцать минут назад, а?! К тому времени «финики» еще не проснулись, а в Лиле как раз уснули остатки гордости директора. А теперь уже поздно. Было отчего-то неудобно ударить в грязь лицом перед Поручиком. Он-то думает, что она способная на подвиги звезда…
— Ладно, я полезла, — обреченно сказала она Марко. — Страхуй меня. Если упаду, так умру у тебя на руках.
— Если ты упадешь, то умрешь у меня на голове, — отозвался он и стал завязывать покрывало на ее талии.
Восхождение было трудным и сопряжено с риском для жизни. Пару раз Лиля чуть не ощутила «радость» полета. Попутно она еще научилась некоторым альпинистским приемам как то: спуск и поднятие со страховкой и обхождение препятствий в виде окна первого этажа. По совету Марко она должна была упираться ногами в стену и изо всех сил держаться руками за покрывало, а «финики» тем временем втягивали ее наверх.
Лиля уже почти добралась до цели, но тут с ней приключился очередной конфуз: ремень, поддерживающий ее платье, расстегнулся и свалился в кусты, а шлейф, по всем законам жанра, выполз из-под дубленки и опозорил свою хозяйку на веки вечные. Хотя Марко на прощание сказал, что это было даже красиво: он развевался на ветру как флаг.
По прибытии наверх Лиля абсолютно добровольно чмокнула Поручика Ржевского в щеку. Это его так растрогало, что он даже забыл рассердиться.
На следующий день Лиля проснулась необычайно рано — в 7 утра. Она посмотрела в окно, за которым чернела зимняя мгла, потом на аккуратно заправленную кровать соседки, потом на свое вечернее платье, брошенное кое-как на спинку стула… Вчерашние воспоминания тут же закружили голову. Счастье было ласковым и в то же время кипучим. И о нем требовалось немедленно поведать всему свету.
Список всего света, без сомнения, возглавляла Галя.
Стараясь не растерять на ходу тапочки, Лиля помчалась на поиски подруги. В такую рань она могла быть только в одном месте — на кухне. Она специально вставала, как можно раньше, чтобы успеть занять место у плиты.
Галя была страсть какая хозяйственная и умела готовить не хуже ресторанных шеф-поваров. Но как ни странно, ее любимым блюдом были обыкновенные свежие огурцы, которые не переводились в ее холодильнике даже зимой.
На кухонном столе уже стоял огуречный салат, и сейчас Галя занималась приготовлением настоящего украинского борща.
— Привет! — сказала Лиля, подсаживаясь к ней.
— Здорово! — всхлипнув, ответила та. Она резала лук со всеми вытекающими из этого последствиями. — Давай-ка, бери ножик!
Лиля охотно согласилась помогать, тем более что все было уже почти порезано.
Галька была великолепным слушателем, хотя изредка и перебивала Лилин рассказ не совсем подходящими фразами типа: «Подай мне соль!» или «А мой Леха вчера мне заколку купил».
Лиля уже перешла к описанию своего восхождения на второй этаж, как вдруг по коридору раздались шаги. Это были «финики».
Первым в кухне появился Поручик. Со сна он был слегка взъерошенным и гораздо более розовым, чем обычно. Борис же был одинаков в любых жизненных ситуациях, всем своим существом оправдывая поговорку «Красоту ничем не испортишь».
