Парусные лодки подвластны ветру, и почти каждый рыбак обладал в совершенстве искусством плавания на них. Но, прекрасно знающие море, бесстрашно плавающие по его просторам, словом, отличные практики, прибрежные рыбаки плохо разбирались даже в элементарных правилах мореходства. Правила расхождения судов, сигнализации, движения в ночное время и другие правила мореходства им были не знакомы. Многие командиры парусных лодок были малограмотными, а порой и совсем неграмотными. Поэтому не только в портах, но и в открытом море случались столкновения с пароходами и другими судами.
Особенно тяжело приходилось парусным лодкам во время шторма. Вынужденные спустить большие паруса, они поднимают штормовые или, по возможности, становятся на якоря. Случалось, когда якоря срывало сильной волной, и тогда лодка пускалась по воле ветра в открытое море, где огромные валы волн обрушивались на неё, бросали, как щепку. Но рыбаки привыкли ко всем неожиданностям Каспия и по мере своих сил и опыта старались победить разыгравшуюся стихию и, надо сказать, они почти всегда выходили победителями в единоборстве с морем.
В то утро, 26 октября 1948 года, когда тринадцать парусных лодок туркменских рыболовецких колхозов «Большевик» с Челекена, имени Ворошилова с острова Огурчинского, имени Верховного Совета ТССР Гасан-Кулийского района, имени Калинина из посёлка Киянлы и другие собирались выйти в море, ничто не предвещало непогоды. Взошедшее солнце озаряло чистую лазурь востока, а само море было похоже на зеркало. Днём, после полудня, наступил штиль. Яркие солнечные лучи ласково пригревали гладь моря, и лёгкий южный ветерок, веевший над разогретыми водами, был бессилен взволновать их. Рыба уходила от берегов в открытое море в поисках более прохладных вод.
Через несколько дней, по окончании путины рыбаки возвращались из бухты Ералиева в Кизыл-Су — надо было заменить снасти и пополнить запасы судовых материалов.
Лов был удачным, и настроение у всех было приподнятое. В ожидании скорой встречи с родными, товарищами и друзьями пели весёлые песни. И уж, конечно, никому и в голову не могло прийти, что море, до сих пор проявлявшее к ним милость, бывшее их кормильцем, их жизнью, на этот раз может стать для них смертью.
Хорошее настроение рыбаков очень скоро было омрачено. Ко второй половине дня с северо-запада стали зловеще надвигаться чёрные тучи. Рыбаки знали, что это — верный предвестник шторма. И предчувствия их оправдались. Вскоре с запада подул сильный ветер. Он всё крепчал, гребни волн, набегавшие на лодки, с каждой минутой становились выше. Произошло то, чего боялись и смелые рыбаки. Море, сначала глухо стонавшее, стало реветь и стенать, оно покрылось сплошной пеной. Бушующие волны выбрасывали со дна моря ракушки и водоросли, и вскоре лодки, находившиеся поодоль одна от другой, потерялись друг у друга из вида. Экипажи из всех сил сопротивлялись бушующей стихии, но тщетно. Их беспрестанно заливало водой, море металось, как разъярённый зверь. Волны швыряли судёнышки с одного гребня на другой. С каждым часом опасность нарастала. Западный ветер стремительно гнал лодки к берегу и скалам… Ещё какое-то мгновение, и они превратятся в щепки. Но людям хотелось жить, и они изо всех сил боролись со стихией. Неравная борьба продолжалась всю ночь. На утро шквал усилился, и люди, обессилевшие, потеряли надежду на спасение. Очевидец этого шторма Караджаев Ата-Кара, капитан парусной лодки из колхоза имени Верховного Совета ТССР, спасшийся со своей командой чудом, рассказывал: «Я видел, как одна из лодок повернулась бортом к волне… и в ту же секунду её не стало… Мы с ужасом успели заметить, как вместе с лодкой море поглотило и всех наших товарищей.
