Наследственность — великая вещь! Особенно если твой отец — частный детектив. Именно поэтому Саша Губин устремляется на поиски пропавшего велосипеда своего друга. Но «Дело о велосипеде» приводит юного сыщика к новому, очень опасному и загадочному преступлению…
Говорила мне мама: «Не читай детективы, не смотри этот бред по телевизору». А я ее не слушал. Но кто ж мог тогда подумать, что со мной такое случится. Я всего-то хотел — помочь своему другу и уж никак не ожидал, что пойду по кровавому следу… Впрочем, все равно не жалею. Хотя мне и здорово досталось, в том числе от родителей. А началось-то все в самый прекрасный день…
В тот день мы наконец выбрались в Узорово на дачу, где я почти не был с прошлого лета. Почему почти? Потому что однажды, на майские праздники, мы все-таки заезжали туда с отцом, но провели там всего полдня и одну ночь, только-то. Тогда я и узнал, что у моего друга Женьки наконец появился такой же, как у меня, горный велосипед.
Машина эта дорогая, а родители Женьки — люди небогатые. Я очень удивился, как они раскошелились на такое приобретение? Оказалось, Женька сам заработал на велосипед за зиму, подторговывая на вокзале газетами. Тем самым он не только осуществил свою мечту, купив прекрасную машину на железном ходу, но и заслужил в моих глазах еще большее уважение.
Жаль только, что в тот майский день мы с Женькой толком и не покатались, времени было маловато, но теперь я готовился с лихвой восполнить это упущение. Ну и что с того, что сейчас слякоть. Нашим с Женькой велосипедам слякоть не помеха, они не только по грязи, они по горам ездят. Гонять на горном по грязи — мое любимое занятие на даче.
Поэтому, когда мы проехали Митяево и свернули на кривую шоссейную дорогу, бегущую мимо коровников из красного, почти бурого от сырости кирпича через широкие зеленые поля к желанному Узорову, мое нетерпение достигло предела. Наконец-то… Наконец-то!
Я не один спешил и волновался. На сей раз мы выехали на дачу все вместе: папа, мама, я, Тамерлан и Тимофей. Тамерлан лежал спокойно, а кот Тимофей весь извертелся и последний километр орал как резаный. Он всегда дачу чует и на финишной кривой становится как ненормальный, всю его солидность и важность уносит свежий подмосковный ветер. Тамерлан же дрых, он очень быстро устает в машине и вечно засыпает в жуткой позе, задрав кверху лапы и свесив с сиденья свою чугунную голову бультерьера. Но когда машина остановилась, пес тоже проснулся и резво вскочил на четыре кривые лапы, безжалостно топча мои ноги…
Я только помог родителям занести вещи в дом и сразу вытащил свой велосипед на улицу. Смазан он у меня всегда прекрасно, но надо было накачать шины. Быстро управившись с этим делом, я вывел его за калитку и, уже садясь в седло, услышал: «Саша, недолго! Через час будем кушать!» Пришлось тормознуть. «Ма, я только к Женьке сгоняю!» — ответил я, оттолкнулся, и крутанул педали.
Наш дом стоит в самом начале Узорова, вернее, раньше здесь был обычный луг, а само Узорово — обычной деревней, а еще раньше — усадьбой князей Голицыных. Теперь от усадьбы остались только липовая аллея, ведущая к прудам, да старая узоровская церковь, что возвышается на противоположном от нас краю села, над широкой поймой Москвы-реки. Как раз по дороге от нашего дома к этой церкви, уже поближе к ней, жил Женька.
Женька — коренной узоровец, его дед с бабкой проживают в Узорове издавна, чуть ли не со времен князей Голицыных. А мы поселились в этом селе недавно, всего-то три года прошло, с тех пор как отец построил на бывшем лугу дачу, купив солидный участок земли. Однако я успел подружиться с местными ребятами, и с Женькой особенно. Были, конечно, и враги. Но уж такова жизнь.
Очень быстро я доехал до Женькиного дома…
А дальше все пошло вкривь и вкось. Самый прекрасный день в году был испорчен.
Мать Женьки на стук открыла мне дверь, но как не узнала, только буркнула что-то и ушла внутрь дома. Сам Женька сидел в общей комнате на старом диване и мрачно смотрел телевизор. Кажется, «В мире животных». И так уж увлекся, что едва кивнул мне своей головой, будто и не рад видеть. Отец Женьки глухо поздоровался и прошел мимо, а дед с бабкой и вовсе были то ли в сарае, то ли в огороде. Лишь Мухтар, когда я еще только открывал калитку, приветливо замахал мне хвостом и ткнулся носом в коленки.
— Что такое? — спросил я Женьку, присаживаясь на диван рядом с ним.
Он пожал плечами и быстро ответил:
— Велик увели.
— Какой?
— Горный…
— Когда?
— Сегодня.
Я замолчал, потому что все понял и не знал, чем помочь другу. Когда закончилось «В мире животных», я сказал ему:
— Пойдем погуляем.
Он согласился. Мы вышли, а во дворе стоит мой горный, мне даже стало неловко, хотя при чем тут я, собственно?
— Кто ж мог это сделать? — спросил я как бы в воздух.
Женька молча пожал плечами.
— Не Лыка?
— Кто ж его знает, он вообще-то даже грозился.
— Ну так что ж ты отцу не скажешь или сам не спросишь?
