— Что случилось, дорогая? — спросил Анри, дружески погладив руку баронессы. Даже сквозь грубую перчатку он чувствовал нежную шелковистость её кожи.
Баронесса привычно достала из туалетного столика заживляющую мазь и, смазав новую царапину на руке, сказала:
— Получена информация, что там, наверху, решили уничтожить человечество!
— Такое бывало, — невозмутимо заявил Анри, стягивая с рук перчатки. — Вспомни хотя бы Всемирный потоп, и это, как его… — барон запнулся, мучительно вспоминая следующий пример.
— Ну?.. — не облегчила ему задачу баронесса.
— Ну, это. Что-то вылетело из головы. Память…
— Другого примера нет, — заявила Селин. — Тот случай был единственным. Более того, Сам обещал, что подобного более не повторится.
— «…Не буду больше проклинать землю за человека, потому что помышление сердца человеческого — зло от юности его; и не буду больше поражать всего живого…» — процитировал Анри слова из Библии. Похоже, память к нему вернулась.
— Верно, — одобрила точность цитаты Селин. — Но, похоже, Всемогущий передумал. И получается, что у человечества серьёзные проблемы.
Барон задумался. Он почесал заросший жёсткой щетиной подбородок.
— Дела так плохи?
— Хуже не бывает, — подтвердила Селин. — Тебе надо срочно бриться, потом мыться. И — мне страшно даже подумать об этом — тебе следует постричься, причесаться и надеть костюм.
— Господи! — простонал барон.
— Не поминай Его всуе. Сейчас это не поможет. Я лично окроплю тебя туалетной водой. К вечеру соберутся гости. Все уже едут.
Барон тоскливо подошёл к окну спальни и выглянул в парк, залитый розовым светом восходящего солнца. В глазах его стояли слёзы. Рассвет был красив. Конечно, не так, как вчера, но чувствовалось, что солнце старалось.
— Рожер тебя подождёт, — поняла его невысказанную мысль Селин. — В стойле. Боюсь, у тебя в ближайшее время будет слишком много дел.
Анри склонил голову, опустился на одно колено и поцеловал руку Селин.
— Если бы ты благоволила пронести чашу сию мимо меня… — грустно молвил он. Затем решительно поднялся и двинулся к выходу, разрывая на груди рубаху. — Веди меня в ванную. В руки твои предаю дух мой…
Селин с нежностью смотрела на мужа. Он был красив. Годы совсем не портили его сильное тело, волевое лицо. Они лишь украсили кожу мелкой вязью таинственных иероглифов. Кто-то сказал бы, что это просто морщины. Но Селин понимала, что так скажет лишь глупец, который вдобавок заявит, что белое облако, окружающее голову барона, — просто копна растрёпанных седых волос.
Она вздохнула и вызвала секретаря.
— Вечером у нас приём. Проследите, чтобы барон выглядел должным образом. Гости начнут собираться к семи. Ужин должен быть человек на пятьдесят. Меню утвердите у меня.
— Конечно, мадам, — почтительно произнёс тот, понимая чутьём вышколенного референта, что хозяйка хочет добавить что-то ещё.
Пауза затягивалась. Наконец баронесса нарочито небрежно произнесла:
— И дайте Рожеру чего-нибудь вкусненького. Он любит гренки с солью. Шепните, что от меня… — она слегка покраснела, а возможно, это рассветные лучи так окрасили её лицо.
— Конечно, мадам, — повторил секретарь и поспешно вышел.
«Ближайшие несколько часов обещают быть суетными», — подумал он.
Но даже умный и проницательный секретарь ошибался. Грядущие события нельзя было определить таким заурядным словом. Сюда подходило бы что-нибудь более мрачное и патетическое. Да и вообще, речь шла не о часах, а, скорее, о вечности…
После полудня стали собираться приглашённые.
Максим не любил приезжать в числе первых. Атмосфера вежливых разговоров, вызванная необходимостью убить пару часов, утомляла. К тому же кое-кто из гостей умел проникать в чужие мысли, что требовало постоянного самоконтроля.
К шести часам вечера он сменил два самолёта на арендованную в аэропорту Бордо машину. Ещё через полчаса оказался на подъезде к заросшему лесом холму. Юго-запад Франции, райские места. Многие считают, что всё вокруг быстро меняется, но только не здесь. Вообще-то мир не так уж склонен к переменам, особенно человек. В библейские времена страдали, боялись, завидовали, вожделели. Что изменилось? Образование и доступ к интернету? Но и в Средневековье подростки целыми днями заворожённо слушали заезжих менестрелей и любовались казнями на площадях. Живое аутодафе, да ещё в реальном времени, круче ролика про драку на гей-параде.
Поля, холмы, виноградники, дорога с многовековыми платанами существовали здесь всегда. Цивилизация проявилась лишь в том, что аллею заасфальтировали. Без этой инородной чёрной полосы определить эпоху было бы невозможно. Появись сейчас средневековые всадники, зыбкая реальность не моргнула бы глазом.
