И Максим неожиданно узнал запах, тот самый, из дома деда, с таинственной женщиной в круге свечей. Говорят, что наш мозг лучше всего помнит именно запахи. День, когда шестилетний Максим чуть не умер, мгновенно всплыл в его памяти. Голова разболелась, словно сдавленная обручем.
— Что это за вещество? — спросил он.
— Это совсем новое психотропное средство.
— В советские времена с ним не работали? — пронзила мозг Максима неожиданная догадка.
— В 70-е годы и у нас, и в Штатах пытались создавать, как это тогда называли, «сенситивных двойников», но стимулирующий экстрасенсорные способности препарат был несовершенен; большей частью мозг испытуемых погибал, не выдерживая нагрузки.
Максим понял ещё одну загадочную страничку своего детства. Но легче не стало. Голова разболелась ещё больше. Возможно, поэтому в тот вечер ничего не удалось. Да и впоследствии запах вызывал в памяти детский шок и блокировал мозг.
Впрочем, постепенно стало удаваться отделять своё сознание от тела и хоть как-то управлять им. Хотя результат был слаб и нестабилен. Если бы о его «успехах» узнал Сталин, он бы неодобрительно хмыкнул.
Внешне их специфические отношения напоминали дружбу, хотя Максим подозревал, что дружелюбие Марины, вопреки отстранённой холодности генерала Дмитриева, — лишь веками отработанная схема: «добрый» и «злой» следователь, Милосердный Бог и бессердечный дьявол.
Иногда мерещилось, что между ним и девушкой скачут искры привязанности. Пока они лишь жалят, но могут и разжечь в сердцах пламя. Что получится в результате: согревающий костёр или разрушающий пожар? С искры началась вселенная, но ею же она и закончится.
Он уже отважно подумывал о сложном романе, где в роли Отелло был бы страшно подумать кто. Словно уловив эту мысль, Марина нашла для него невероятно красивую и покладистую секретаршу.
Тайной стороной жизни Максима, о которой он никому не рассказывал, оставались загадочные сны. Про себя он называл их «снами о райской жизни». Работа в «небесном» офисе напоминала службу в научно-исследовательском институте. Совещания, планы, собрания и даже своя стенгазета «У нас в Раю».
Как-то начальствующий Моисей поручил написать заметку на тему «Сотворение мира». Вызвал Максима и прорёк:
— Вот, народ приходит ко мне с вопросами. Мол, разъясни, что написано в Пятикнижии.
— Логично, — согласился Максим. — Кто, как не автор, даст правильный комментарий.
— Измучил себя я, разъяснять между теми и другими уставы Божьи и Законы Его. Уже и шесть дней творения просят разъяснить. Что непонятно?
— Всё непонятно, — честно признался Максим.
Моисей вздохнул.
— Будешь ты для народа посредником. Почитай текст. Подумай. Изложи своими словами. Просто и коротко. Как сам поймёшь…
У Максима получились стихи «Сотворение мира» (из книги Максима, не вошедшей в Пятикнижие Моисеево).
Моисей прочитал стихи два раза. Потом поднял на Максима умные и усталые глаза:
— Это сатира? — спросил он.
— Моё понимание сюжета, — ответил Максим, удивляясь своей храбрости и живо представляя, что, возможно, уже завтра придётся работать в другом департаменте, вместе с другом Фёдором.
— Нехорошо ты это делаешь, — задумчиво молвил Моисей.
— Что нехорошо? — уточнил Максим.
