— Отчет? — сузил глаза Игорь Александрович, — Это документ секретный. Его запрещено показывать.
— Кто же запретил?
— Начальник главка.
Звоню начальнику. На восьмой день он оказался незанятым. Спрашиваю, как бы отчет посмотреть.
— Это очень просто, — начальник объясняет, — Пусть ваше руководство обратится ко мне с письмом за круглой печатью, осветит круг интересующих вас вопросов. Я рассмотрю в положенные сроки, наложу резолюцию.
— А без печати, — спрашиваю, — нельзя? Или, например, без резолюции?
— Да уж нельзя… — Начальник вздыхает.
Это, думаю, интересно. Тылы тут надежные. С таким прикрытием и побольше сорока тысяч не страшно хапнуть. Неужто, думаю, зав. кафедрой физики Гришин это не сообразил? А еще доктор наук и профессор. Чему такой педагог студентов научит?.. Ладно, бегу к Гришину, высказываю соображения. А он вдруг чуть не всю кафедру собирает. Объясняет, что он руководитель темы, а они — соучастники «исследований». Тут и ответственный исполнитель, и руководитель раздела, и старший инженер да плюс еще простые инженеры с лаборантами.
Значит, соображаю, в одиночку сорок тысяч не возьмешь. А жалко. Кроме того, отчет завизирован начальником научно-исследовательского сектора института Куренным, деканом Филатовым, а утвержден проректором по научной работе Дьяковым. Если все в долю войдут, тут и на оплату машинистки не останется…
— А вы думаете, все так просто? — Гришин усмехается. — Кстати, вот он, критик, сидит! Опять, наверное, пишет, что мы государственные деньги разворовываем!
Оглянулся я — и правда, сидит один из авторов письма в редакцию, доцент кафедры физики, и чего-то записывает. Тут я смутился.
— Да не бойтесь! — Гришин опять усмехается. — Мы его быстро на место поставим всем коллективом.
Понятно, не зря ведь Гришин доктор и профессор. Соображает. На всех денежки хоть и жалко делить, зато коллективом потом от любой жалобы закроешься. Наконец, не одна же хоздоговорная тема № 8120 институт кормит. Подумаешь, сто пятьдесят тысяч! Таких работ в институте хватает.
В справке комиссии, работавшей по заданию Минфина, про тему 8120 сказано: «Отчет за первый год работы состоит из пяти глав, которые представляют собой литературный обзор. Отчет за второй год представляет собой описание принципа действия и методики работы на установке «Радуга-2», заимствованных из заводской документации к прибору. Отчет за третий год состоит из описания серийно выпускаемых приборов производства ГДР: спектрофотометра и ионного лазера».
Тут хоть понятно: отчет из себя что-то вроде бы представляет. А вот, например, о теме № 8407 прямо сказано: «Материал изложен так, что трудно оценить, что же сделали сами исполнители работы». Тем не менее заказчик, завод искусственных кож, оценил. И сполна заплатил денежки. Отчет по теме 8120 оценивал куда более солидный заказчик — научно-производственное объединение «Фотон». Поэтому и оценка выглядит солидно: «Работами, выполненными в одиннадцатой пятилетке НПО «Фотон» и институтом, заложена экспериментальная база, на основе которой разработана Региональная программа общегосударственного значения».
Это, кстати, цитата из ответа на письмо бывшего доцента Савиной. Ох, сколько же здесь бывших! И все куда-то жалуются. Даже, пока еще не «бывший» зав. кафедрой, доктор наук, зам. председателя Центрального правления научно-технического общества профессор Костылев. Несколько лет взывает к различным высоким инстанциям: «Пресеките, граждане, разворовывание государственных средств в нашем институте!» Ладно, пусть себе взывают, никто их вроде и не слышит. Вот только надежно ли они к ногтю прижаты? И снова заинтересовавшись, направился к секретарю парткома института Мудриенкову.
— Да что вы! — секретарь восклицает. — Мы этих «критиков» из партии исключать не успеваем. А главный из них — Полумеров, бывший доцент кафедры политэкономии.
И выписку из протокола заседания парткома мне показывает. Того, на котором Полумерова из партии исключали. Выступление секретаря парткома там тоже есть. И обвинения в адрес исключаемого самые серьезные: «Не участвует в строительстве коммунизма, не борется за создание материально-технической базы, не служит примером коммунистического отношения к труду…»
— Как же, — интересуюсь, — он может служить и бороться, если его более двух лет назад из института выгнали?
— Это же далеко не все! — секретарь опять поясняет.
Оказывается, еще работая в институте, Полумеров опаздывал на занятия. Потом чуть не был пойман зав. кафедрой политэкономии при попытке нанести государству ущерб в 10 копеек путем присвоения библиотечной брошюры. А как-то его собака нехорошо посмотрела при встрече на парторга указанной кафедры Бодреева. Наконец, как сказано в документе, Полумеров «в так называемой борьбе с коллективом института… запугивает, шельмует руководителей, искажает факты в своих жалобах в различные инстанции».
