Итак, взятые вместе вещевые находки (рыболовные орудия и их детали) и палеоихтиологические материалы служат надежным критерием дальнейшего развития рыбацкой техники в период X–XIII вв. Они заставляют предположить возникновение новых и усовершенствованных старых снарядов для лова рыбы, чем опровергают бытующее мнение о якобы вполне сложившемся и не претерпевшем серьезных изменений наборе орудий и снастей у русских рыбаков на протяжении длительного времени (VIII–XIII вв.)[264]. Первоначально промысел базировался на небольших, доступных более примитивным и простым способам рыболовства в придаточных водоемах. Постепенно он охватывает крупные водные бассейны и выходит на широкие озерные пространства. Без технического перевооружения этого не могло бы быть. Наметившиеся сдвиги свидетельствуют и о втором важном явлении: такое рыболовство нельзя считать спорадическим, ведшимся от случая к случаю, временным. Оно было постоянным, регулярным, использовавшим разнообразную ихтиофауну, а, следовательно – профессиональным или полупрофессиональным. Процесс трансформации рыбного промысла в самостоятельную отрасль хозяйства шел постепенно, но существенные успехи в нем определились на рубеже XII–XIII вв.
Помимо общих аспектов развития рыболовства в Древней Руси палеоихтиологические находки дают представление и о некоторых его частных особенностях. Они рельефно выступают в таблице. В уловах группы памятников (Гродно, Воинь, Донец, Белая Вежа, а также Княжая гора и отчасти Волковыск) велика доля таких видов рыб, как сом, щука и осетр, добывавшихся в первую очередь крючными и колющими орудиями. Археологические данные этому вполне соответствуют. Именно из раскопок названных поселений происходят обширные (по нескольку десятков и свыше 100) коллекции рыболовных крючков и наконечников острог. Общим для них является месторасположение по берегам рек (Днепр, Неман, Дон, Сула и т. д.). Если прибавить сюда многочисленные находки крючков и острог из Ярополча-Залесского, Девич-горы и Изяславля, то наметится некоторая закономерность. По-видимому, в речном рыболовстве удельный вес крючных и колющих снастей оставался высоким. Но в то же время в Старой Рязани такого соотношения нет, семейство карповых (а следовательно, и лов сетями) в ее уловах представлено очень широко. Дело, таким образом, не столько в специфике речного промысла (она, конечно, была), сколько в экономическом развитии указанных поселений. В крупных городских центрах рыбный промысел велся с большим размахом и более продуктивными средствами.
В свою очередь, в озерном рыболовстве (что видно на примере Новгорода и с отдельными оговорками Пскова, Ладоги, а также Белоозера) сети раньше получили предпочтение перед другими орудиями лова.
Для следующего исторического периода (конец XIII – начало XVI в.) количество археологических источников сокращается, а палеоихтиологические данные почти полностью отсутствуют. Исключение составляют Новгород, Псков, Москва и некоторые другие города и поселения. Зато возрастает число письменных свидетельств. Из летописей, а особенно из писцовых книг и различных актовых материалов можно извлечь многочисленные сведения о рыбном промысле, вполне компенсирующие нехватку вещественных памятников.
Поэтому есть хорошая перспектива продолжить начатое исследование путей развития древнерусского рыболовства. В главе III на основании данных письменных источников описаны бытовавшие тогда типы рыбацких снастей, отмечены их количественный рост и узкая специализация на лове одного – нескольких видов рыб. Доказано, что ведущими в промысле были большие сети (невода, кереводы, гарвы и пр.), а также долговременные деревянные сооружения (езы и заколы). Эти факты сами по себе указывают на качественно новую ступень в истории рыболовства на Руси, ставшего в подлинном смысле слова промысловым, рассчитанным на широкий круг потребителей.
Попытаемся сопоставить уже полученные результаты с материалами, характеризующими объекты лова, его интенсивность, водоемы, охваченные промыслом, и т. д.
Прежде всего рассмотрим список рыб, присутствовавших в уловах. Источники часто специально оговаривают добычу высокосортной «красной» рыбы: осетровых и главных лососевых, называя прочую – «рыбой белой» или «мелкой»[265]. В них упомянуты: осетр, стерляди, лососи, семга, лохи, выхлохи, межень, тинда, таймени, пальи, гарюсы, сиги, сиги-невские, лудога, лудожина, белорыбица, нельма, курва, репукса, щуки, судаки, окуни, острецы, ерши, лещи, сырти, язи, лини, караси, плотицы, налимы, а также морские рыбы: сельдь, треска, палтусы, кильчевщина, сабельщина[266].
