– А в подъезд зайти, погреется хотя бы можно? Ты знаешь, не май месяц, однако.
– Пойдём, – улыбнулась Таня.
Татьяна поднялась по двум ступенькам к входной обшарпанной красно-коричневой двери, открыла её, парень вошёл следом за девушкой. В подъезде поднялись ещё на пять ступенек, и оказались у лифта. Татьяна прислонилась спиной к стене слева от двери лифта и загадочно улыбалась. Роман обнял девушку за талию и впился долгим поцелуем в её губы. Она страстно отвечала. Рома оторвался от Татьяны, не выпуская из своих объятий. Глаза её смотрели на него яркими звёздами, обвораживали и сводили с ума, манили зелёным омутом, и он тонул в них. И Рома опять бросился целовать её губы, её румяные щёки, шею.
– Ты на каком этаже живёшь? – задыхаясь, спросил он.
– На последнем, четырнадцатом, – так же задыхаясь ответила она.
– Высоко. Так может быть…
– Нет, – сказала Татьяна решительно.
И они опять стали целоваться.
– Так может, телефончик дашь? Я, надеюсь, заслужил?
– Заслужил, – согласилась Таня. – Запишешь или так запомнишь?
В глазах у неё сверкали весёлые искорки.
– Запишу.
Рома достал шариковую ручку из внутреннего кармана:
– Говори.
И стал записывать на ладони левой руки.
– Сотрётся, – предположила Таня.
– Да? Тогда ещё здесь запишу.
Он сдвинул левый рукав, оголил руку и тыльной стороне записал её телефон чуть выше браслета от часов, подумал и записал её номер ещё раз чуть ниже первого.
– Теперь точно не сотрётся. Я позвоню сегодня.
– Когда сегодня? Я сейчас спать лягу.
– Так ложись. Сейчас час ночи. Тридцатое декабря, суббота. Вечером позвоню.
– Уже так поздно? – удивилась Таня. – Тогда я пошла.
– Иди, – согласился Рома и привлёк её к себе.
Они целовались ещё минут пять. Потом она нажала кнопку лифта, и пока он спускался, они целовались.
Лифт подъехал, двери распахнулись. Она вошла, повернулась и пошевелила пальцами правой руки, прощаясь.
– Спасибо тебе, Ром.
Он пожал плечами. Двери закрылись, и лифт понёс её наверх, домой, спать.
Рома вышел из подъезда. Холодно. Голова кружилась от выпитого и поцелуев. «Ах, какая женщина, какая женщина», – зазвучала в голове новомодная песня. Он поднял голову. Только в единичных окнах горел свет. На последнем этаже света не было. Роман обошёл дом кругом. И вот в одном из окон последнего этажа загорелся свет. «Вот где она живёт», – подумал и пошёл прочь от дома в темноту предновогодней ночи.
Вечером 30 декабря в квартире Татьяны зазвонил телефон. Она сняла трубку:
– Алло.
– Привет, это я, Роман.
– Привет. Не стёрся номер?
– Нет. Я его записал везде, где только можно и выучил наизусть, на всякий случай.
– Как дошёл до дома?
– Хорошо дошёл, спасибо. Ты завтра что делаешь?
– Новый Год встречаю.
– Подумать только какое совпадение! Я тоже. И хочу его встретить вместе с тобой. Я тебя приглашаю.
– Куда это?
– Ко мне домой. В смысле к нам домой. Мы с другом и его женой квартиру снимаем, я тебе говорил. Ну, как друг. Сын двоюродной сестры моей матери.
– Это можно сказать: близкий родственник.
– Да, – не понял сарказма, на полном серьёзе согласился Рома, – мы с ним с детства дружим, выросли, так сказать в одной песочнице. Он тоже из Ташкента.
– Да? – неопределённо произнесла Таня.
– Так ты принимаешь приглашение?
– Ну не знаю. А вдруг ты всё врёшь? Заманиваешь меня в свои коварные сети. Вдруг там меня ждут десять усатых дядечек-грузин из твоей фирмы? И будете вы меня всю ночь сексуально использовать.
– Какая у тебя богатая фантазия, оказывается. Усатый только я один. А использовать будем, конечно. Ради этого тебя собственно и приглашают. Кэт сказала, что не будет одна на нас готовить и требует себе помощь. Ты представляешь себе, какая наглость! Тим свою жену совсем в руках не держит. Но ты представляешь, где мы, а где кухня. Нет, если шашлык, то это другое дело. Шашлык женских рук не любит. Вот на майские пойдём на шашлык в лес, и ты узнаешь, что такое шашлык, приготовленный лично мной. А здесь какие-то салаты!
Таня слушала его монолог и улыбалась, понимала, что Роман так много и сбивчиво говорит, потому что волнуется и боится, что она откажет ему и, понятно: она ему действительно нравиться.
– Ты представляешь, – продолжал Рома, – Катя грозится приготовить «селёдку под шубой»! Это такая гадость!
– Она плохо готовит?
– Нет, готовит Кэт хорошо, просто мне лично этот салат не нравиться.
– Потому что ты не ел хороший.
– Так ты придёшь? – с надеждой в голосе спросил Роман. – Выручи нас, пожалуйста. Я в знак благодарности буду всю ночь стоять перед тобой на коленях и петь серенады.
– И будешь мешать, людям встречать Новый Год.
– Люди потерпят, а у меня судьба решается. Так придёшь?
– Ох, не знаю я.
– Приходи. Катя обещала нас убить сковородкой, если мы ей не поможем. Она нас убьёт и это будет на твоей совести. А у Тима с Катей маленький ребёнок …
– А где будет маленький ребёнок?
– Маленький ребёнок у бабушки. Так придёшь?
– Приду, что с тобой поделаешь?
– Отлично! – искренне обрадовался Роман.
– Куда и во сколько?
– Я за тобой приду в половине шестого. Этаж я знаю, квартиру скажешь?
– Нет, жди меня у подъезда.
