– Предупреждаю вас, Крис Фолкнер. Я не сочувствую испорченным глупым детям богатеев из западного мира, подсевшим на наркотики. Я смотрю на происходящее сквозь призму, которую продала нам ваша рыночная экономика, и вижу прибыльное дело. Так что… – колумбиец резко и сильно взмахнул ладонью – получилось нечто среднее между ударом в карате и протягиванием руки. – Продавайте нам оружие, а мы будем торговать с вами кокаином. Когда к власти в Колумбии придет Народная революционная дружина, ничего не изменится – я не стану жертвовать деньгами, которые мы можем заработать на наркотиках. Если ваши правительства обеспокоены поставками продукта, пусть покупают на открытом рынке, как остальные. А потом могут жечь или нюхать – как заблагорассудится.
– Точно! – Майк Брайант вернулся и обогнул стол, чтобы занять свое место, тем временем медленно аплодируя. Его глаза ярко блестели, почти как тлеющие угли в бледно-голубых глазах Барранко. – Точно! Превосходный анализ. Ты был прав, Крис. Этот человек – то, что нам нужно.
Майк, ухмыляясь, опустился на стул.
– Конечно, этого никогда не произойдет. Наши правительства проявляют недостаточно интереса, чтобы предпринять очевидный шаг. Они проводят политику сдерживания в кордонных зонах, поэтому сидящие на эдже наркоманы почти ничего им не стоят. Что до богатеньких, те всегда могут разрулить свои мелкие прегрешения, не прибегая к государственному правосудию.
Барранко взглянул на Майка, в его взгляде читалась откровенная неприязнь.
– Тогда мне странно, сеньор Брайант, что за последние семьдесят лет в СМИ то и дело говорили о действиях военных, направленных на уничтожение кокаиновой торговли.
Майк пожал плечами и налил себе еще вина.
– Несколько десятилетий назад ситуация была не столь очевидной. Тогда многие пытались завоевать популярность, – он снова улыбнулся. – Сегодня об этом не приходится беспокоиться.
– Тем не менее, в гавани Барранкильи до сих пор стоят на якоре миноносцы с иностранными флагами. В прибрежной зоне вразрез с директивой ООН установлены умные мины, а наших людей поливают напалмом за то, что они пытаются заработать на жизнь.
Снова пожатие плечами.
– Тут вопрос контроля, сеньор Барранко. Уверен, вам известна динамика. Я согласен, приятного мало, но такова позиция правительства Эчеварриа и его кредиторов. В действительности, это одна из причин, почему мы здесь сегодня собрались. Если мы сумеем договориться о реалистичных условиях, сеньор Барранко, вы можете стать тем, кто изменит эту позицию.
Барранко ощерился. Брайант, похоже, не заметил его реакции, засопел и потер костяшками крылья носа.
– Как представитель отдела инвестиций в конфликты корпорации «Шорн», я даю вам слово, что до тех пор, пока эти перемены не наступят, вы получите полноправный доступ к тайным экспортным маршрутам, на которые в данное время закрывает глаза Эрнан Эчеварриа.
– Собираетесь представить меня ребятам из Лэнгли? – Барранко переводил взгляд с Криса на Брайанта. Тон его стал выше, выдавая удивление.
– Конечно. – Майк тоже изумился. – А вы думали, о ком я? Они же – главные дистрибьюторы запрещенных наркотиков в обеих Америках. В «Шорн» мы ничего не делаем наполовину и, естественно, свяжем вас с другими заказчиками в Европе и Азии. Но, если честно, никто из них по уровню не дотягивает до Лэнгли. Кроме того, вы, скорее всего, в любом случае будете сбывать большую часть товара на заднем дворике Лэнгли, а они, кстати, могут успешно организовать перепродажу в западные регионы юго-восточной Азии, если вас это заинтересует. Еще вина? Кто-нибудь хочет?
Домой их везла Карла. Она полностью сосредоточилась на дороге. В теплом салоне «Сааба», освещенном огоньками приборной панели, от нее волнами распространялось молчание. Крис еще дулся за то, что она встала на сторону Барранко. Он отвернулся и глазел в боковое стекло на проплывающие мимо огни города.
– Было здорово, блядь, – наконец выдал он.
Карла выехала на подъездную полосу. Она ничего не сказала. Если бы Крис сейчас взглянул на нее, понял бы, насколько их отношения близки к катастрофе.
– Майк, мать его, пудрит в туалете носик кокаином, Барранко распинается на всякие политические темы, а ты поддерживаешь его гребаные…
– Только не начинай про меня, Крис, – «Сааб» набирал скорость и ровно ехал по въезду на шоссе. В голосе Карлы слышались предупреждающие нотки, заставившие его, наконец, перевести на нее взгляд.
– А что, скажешь, нет?
– Ты должен радоваться, что я так поступила. Разве не в этом заключалась моя работа сегодня? Заставить твоего клиента чувствовать себя в своей тарелке, расслабиться. Не это ли ты мне сказал?
– Да, но это не означало, что нужно бросать меня одного.
– Тогда тебе стоило четче изъясняться. Я твоя жена, не забыл? А не шлюха из службы эскорта. Таким дерьмом на жизнь не зарабатываю.
– Да ты наслаждалась тем, как Барранко на меня набросился!
Карла искоса взглянула на него. Целых две секунды она молча смотрела на мужа, затем снова перевела взгляд на дорогу.
