Я вновь закричала на него. Мужчина понял, что мои обвинения загнали его в тупик.
– Я видела, что тебе звонила Виктория в то утро. Это ведь та самая белобрысая стерва со свадьбы?
– Что она сказала тебе?! – неожиданно взревел он, больно хватая меня на плечи. Я попыталась отстраниться, но тщетно.
– Так это правда…
Я не спрашивала. Это было утверждение.
– Что правда?! Что она сказала тебе?!
Андрей едва сдерживал себя, чтобы не встряхнуть мое хрупкое тело в поисках ответа.
– Ненавижу тебя! – я почти выплюнула эти слова ему в лицо.
Муж отпустил меня, шокированно уставившись на меня.
– Мне нужен развод!
– Только через мой труп! – прорычал он.
Я развернулась и бросилась со всех ног обратно в спальню, чувствуя подкатывающую тошноту, но глухой звук за спиной заставил меня остановиться. Я обернулась и увидела, что большой горшок с моим любимым фикусом был перевернут, земля валялась по всему полу. Придурок пнул его! Я буквально вчера попросила охрану привезти его и мои книги из отцовской квартиры.
– Если есть шанс выйти из этого гребаного брака только через твою смерть, значит, пора искать киллера. Ходи и оглядывайся теперь, Зарянский! – со злостью процедила я сквозь зубы и побежала к себе.
Скрывшись в своей спальне, я заперла дверь изнутри, чувствуя, что все мое тело дрожит. Мне стало дико страшно, что Андрей побежит за мной и потребует ответа. А я не готова была к этому разговору. Ведь с трудом выдержала этот.
Почувствовав тошноту, побежала в ванную и склонилась над унитазом, но вырвать мне было нечем. Я практически ничего не ела с тех пор, как оказалась в этом доме. Желчь обожгла горло, и мне стало неприятно. Поднявшись на дрожащих ногах, я подошла к раковине и включила воду, чтобы умыться, но тут же вздрогнула, услышав, как Андрей начал барабанить в дверь.
– Немедленно открой эту чертову дверь, Мари!
Я испугалась не на шутку. Мужчина был в ярости. Отойдя в самый дальний угол, закрыла уши ладонями. Стуки и крики не прекращались, а потом я взвизгнула, когда дверь сошла с петель. Андрей просто выбил ее ногой! Он сразу же вбежал, а я сжалась всем телом, испугавшись его, но мужчина не подошел ко мне. Андрей швырнул свою банковскую карту на постель, которую вчера дал мне, но я оставила лежать ее на кухне, не желая притрагиваться к чужим деньгам. Гордость не позволила мне этого сделать.
– Завтра вечером будет официальное открытие поселка, в котором мы живем. Купи себе платье и обязательно надень серьги, которые я тебе купил. Ты будешь улыбаться и ничем не выдашь того, что между нами произошло. Если будешь вести себя как примерная девочка, я дам тебе развод.
Андрей тут же вышел, не ожидая ответа. Я опустилась на пол, прижимая дрожащую ладонь ко рту, и не сводила глаз с банковской карты на постели.
Злость бурлила в каждой клеточке моего тела. Невозможно было успокоиться. Ярость распространилась по венам, а я был не в силах ее сдержать. Если Мари хотела развода, значит, получит его. Не собираюсь оправдываться перед девушкой за то, чего не совершал. Я из кожи вон вылезу, но заставлю отца принять наш развод. Это изначально была плохая идея. Теперь я убедился в этом окончательно. Папа всегда считал себя обязанным Белову за мое спасение. Но за эти шестнадцать лет моя семья сполна откупилась. Я дам Мари хорошие отступные, но на этом все.
Вернувшись вниз, увидел гребаный цветок, который все еще валялся на полу. Какого хрена он вообще здесь делал? Мама сказала, что уже нашла персонал, но он начнет свою работу только завтра. Я вырос в трудолюбивой семье, а не как мои младшие брат и сестра, уже родившиеся с золотой ложкой во рту.
Убрал беспорядок, который устроил, и понес бедный цветок вместе с горшком, чтобы выбросить в мусорный контейнер. Как только я открыл пластиковую крышку, убедился в правильности принятого мной решения. Не выйдет у нас с Мари никакого брака и точка.
Остается только надеяться, что в мусоре оказались только розы, а серьги она сохранила.
Я только что положил трубку после изнурительного разговора с родителями, что вывернул мне всю душу наизнанку. Мне нужно было сообщить своему отцу о принятомрешении в отношении брака с Мари, но не вышло. Мама рыдала и билась в истерике, чуть ли не проклиная всех на свете. Папа, наконец, признался ей в своем диагнозе, чем вызвал бурную реакцию. Не знаю, чего он ожидал. В маминых жилах течет горячая грузинская кровь. Я не выдержал этого разговора и предоставил родителям время самим разобраться со всем этим. Мне хватило того, что мама обвинила меня в предательстве, так как я не сообщил ей об этом раньше. Самое сложное для ребенка – это сделать правильный шаг. Не важно, сколько тебе лет: пять или тридцать, оказавшись между двух огней, перед тобой встает выбор. И каждый из них неправильный.
