В книге «Экологическое мышление» Тимоти Мортон рассуждает о способности трогательных питомцев переключать на себя внимание людей, отвлекая от заботы о «менее симпатичных» животных. Мортон напоминает, что любая симпатия условна, и предлагает увидеть непривлекательную сторону любимого питомца, взглянув на него в момент агрессии: «Собака может выглядеть мило до тех пор, пока не вцепится в шею куропатки»172. Несомненно, за пределами квартиры почти любой питомец имеет шанс совершить не-милый поступок по отношению к менее крупным, но не менее трогательным созданиям, например птицам. Такие ситуации напоминают, что у наших животных-компаньонов есть инстинкты хищников. Меня всегда изумляла способность моего кота мгновенно перевоплощаться из ласкового тюфячка в охотника, когда поблизости появлялись крот, мышь или уж. Однако когда речь идет о животных вроде Сырка, предположение о том, что природа трогательности условна, оказывается неверным: все, что делают собаки микростандарта, выглядит мило и забавно, не говоря уже о том, что они физически не способны причинить вред кому-либо, кроме сонной мухи. В лице карманных животных мы сталкиваемся с
Появление на рынке опции безусловной трогательности практически уравняло аффективный потенциал животных-компаньонов и новорожденных детей – и те и другие автоматически вызывают у «родителей» восторг. Проходят годы и становится ясно, что животное – более благодарный объект заботы: с возрастом его привязанность к человеку только растет. В отличие от подростков, кошки и собаки не проявляют склонности к асоциальному поведению в пубертатный период и даже не думают выйти из-под контроля родителей, достигнув совершеннолетия. Собак часто ценят за «слепую преданность», И-Фу Туан назвал ожидание такой привязанности со стороны животных жестоким173. В отличие от подчинения насилием, которое рождает
В контексте продвижения модели межвидового родительства такие игрушки позиционируются как средство пережить идеальный опыт по воспитанию ребенка – опыт, который не принесет разочарований, поскольку питомец всецело и навсегда зависит от своих «родителей». Чтобы оценить межвидовое материнство или отцовство с позиции туановской критики власти и подчинения, рассмотрим примеры конкретных «унижений»175, которым подвергаются современные животные на попечении людей. В число унизительных ситуаций можно включить насильственные манипуляции с телами питомцев, связанные с неудобствами и/или страданиями. Примером может быть как переодевание кошки в костюм принцессы для фотосессии, так и проведение курса химиотерапии для умирающей собаки. Приступив к анализу таких примеров, мы поймем, что каждое из этих действий, как и многие другие, можно оправдать мотивом заботы. Причинение страданий любимым питомцам часто не распознается как таковое именно потому, что кошки и собаки отождествляются с детьми – а их принято наряжать в самые лучшие платья и лечить до последнего. Увидеть, что уровень заботы над животным становится избыточным, и, как следствие, осознанно снизить градус опеки намного сложнее, когда объект привязанности напоминает ребенка. Именно поэтому нам трудно представить, что мы становимся соучастниками насилия, когда ставим лайк под фото кошки, которая каждый день появляется в новом костюме. Жертвуя деньги на бесчисленные хирургические операции для кота с неизлечимыми генетическими патологиями, мы считаем, что помогаем ему. В конце концов, именно так поступают порядочные родители – покупают для ребенка модную одежду и оплачивают любую доступную на данный момент медицинскую помощь. И лишь критический взгляд на позиционирование животных-компаньонов в социальных сетях позволяет нам увидеть скрытую взаимозависимость между безусловной трогательностью и неумеренной заботой, переходящей в угнетение.
