На следующую ночь была предпринята еще одна попытка поймать рысь. На этот раз без Беннингера и Хильтбруннера, зато с Геллертом. Штальдер, решивший хотя бы заснять Милу, если не удастся поймать ее, прихватил с собой инфракрасную камеру.
Укрепив ее на соседних ветках, он направил объектив на мертвую косулю и включил запись, которая могла продолжаться восемь часов.
Геллерт только-только начал готовить на примусе суп, надеясь согреть им себя и остальных, когда прибежавший с опушки Штальдер сообщил, что уловил сигналы Милы.
– Еще одну ночь Мила голодать не станет.
– От Милы всякого можно ожидать, – возразил Лен, вспомнив, как тогда, посреди снежной круговерти, Мила приблизилась к нему и незримо исчезла.
– Если она попадет в ловушку, то случится это с минуты на минуту. Еще раз задумываться на полчаса она не будет, – добавил Геллерт.
Тем не менее, потушив на примусе огонь, он преспокойно начал есть суп.
– Не изволите ли подождать, пока я поем, – проворчал Скафиди.
Это было в десять часов. Когда в одиннадцать сигнал Милы ослаб, Штальдер объявил, что отправляется домой. Завтра утром ему предстоит делать доклад в цвайзимменской школе, а он уже двое суток глаз не смыкал и не верит, что Милу удастся поймать этой ночью. Собрав остальные вещи, он положил трубку и шприц на стол и уехал.
Геллерт и не пытался его остановить. Чтобы развеять усталость, он налил всем по чашке кофе.
