— Для виры было тоже слишком много, за ту сумму таких, как я, минимум пятерых купить можно было, сестра вообще, как бесплатное приложение. Значит, чего-то хотел. Вот король «на сдачу» лицензию и выделил.
— А чего так пожлобился, в таком случае?
Оказалось, я опять не прав. На данный момент лицензию на торговлю спиртным в Норвегии имеют ровно пять иностранцев, включая меня. Ещё один производитель пива откуда-то с Ладоги, Брюханов, вроде. К нему два франка со своими винами и — британцы. Там держатель лицензии — торговый дом, одним из акционеров которого является сам король. Такому торговцу лицензию попробуй не дай, ага. И я пятый в такой компании, да уж… В общем, сделка по поставкам акавиты в Скандинавию явно будет одноразовой — в этом году я больше не поставлю, просто нет готовой, а норвежцы не купят — нет денег, в новогоднюю ночь же моя лицензия «превратится в тыкву».
Насчёт того, до какой степени там нет денег Клим просветил, когда мы с Владом стали уточнять размеры выплат подсобникам из местных жителей. В прошлом году мои управляющие, на основе опыта Егора Фомича и посмотрев, что предлагают в Тальке, положили взрослым работникам от восьмидесяти до ста рублей в месяц тем, у кого не было квалификации и до ста двадцати тем, кто могли подтвердить, что являются квалифицированными землекопами или дровосеками. Плюс две кормёжки в день — в обед и вечером. В городах платили больше, подсобным рабочим порядка ста, с наличием квалификации — до ста пятидесяти. Двести — хорошая зарплата для опытного рабочего, триста — это уже уровень управляющего, для Влада с учётом возраста и малого опыта его дядя просил «не больше, чтобы не избаловать». Пятьсот — это достойная зарплата для специалиста уровня моего главного бухгалтера. А в деревне в качестве подработки, да ещё и около дома, да с кормёжкой и «казённым» инструментом! В общем, чуть не до драк доходило, когда определяли, кому ко мне на стройку устраиваться.
А в Норвегии от ста до ста двадцати — это зарплата опытного рыбака в хороший год! Не отличный, но хороший. Надо понимать, что выплата шла по итогам путины, два-три раза в год, а не каждый месяц. Сам Клим тут, у нас получал сто восемьдесят рублей. Восемнадцать рублей отдавал в консульство, как налог — его работа за границей считалась предпринимательством, да. При доходе больше двухсот тридцати шести рублей (семьсот пятьдесят крон) налог был бы пятнадцать процентов. Двадцать процентов отдавал конторе, которая его обучила и трудоустроила. Тридцать — отсылал сестре, которая на эти деньги в основном и жила. Понятное дело, что хлеб — пять крон небольшая буханка! — ей был не по средствам. На оставшееся жил сам и поддерживал в порядке свой вагончик, искренне считая, что неплохо устроился и умудрялся даже что-то откладывать «на чёрный день». Сейчас, как управляющий, получает двести пятьдесят, с которых никому ничего не должен отдавать, и просто счастлив.
Так вот, особо ушлые из прошлогодних рабочих пришли устраиваться уже артелью, причём все имели бумаги из Тальки, подтверждающие, что часть из них — землекопы, а часть и вовсе — дорожные строители! И хотели по сто пятьдесят рублей на нос! Оно, вроде как, и оправданно, но, с другой стороны — квалифицированные работники у нас есть, в лице фирмы «Сусликстрой». Торговались часа два, «уважив» артельную старшину по полной. Сошлись на том, что сто пятьдесят — это да, но с артельным инструментом, без кормёжки и где-то там. А здесь и сейчас, с моим инструментом, двухразовой кормёжкой и с доступом для ночлега в убежище — и сто двадцать неплохо. Есть подозрение, что они на меньше рассчитывали, очень уж были довольными, хоть и пытались изобразить на лохматых мордах противоположное.
В общем, поездка получилась спокойная. Без нервов, полезная и познавательная. Вернулся в Буйничи и так же плодотворно провёл там остаток месяца: отпраздновал день рождения своей невесты, которой было не только допустимо, но и рекомендовано дарить ювелирные украшения в её будущую шкатулку с драгоценностями, так что фантазию напрягать не понадобилось, только кошелёк, рубиновая парюра из семи предметов пришлась как родная.
Завтра тридцатое мая, мой день рождения. Зачёты все сданы, сезон дней рождений заканчивается, осталось пережить свой. Впереди сессия и, самое страшное — СВАДЬБА!
