Договор, пусть пока устно, стряпчие потом оформят и привезут на подпись, заключили, кенгуранчиков покормили — можно и по домам. С огромным облегчением от того, что светская программа завершена. Только дополнительную прислугу рассчитать, да с премией — на самом деле отлично отработали. Правда, не только гости, но и каникулы почти закончились, двадцать девятое января за окном, поздний вечер. Правда, есть ещё пару часов, чтобы не торопясь попить с женой чаю и обсудить прошедший день. Заодно и ещё раз похвастаться миномётом. Правда, Мурка моя его не оценила — просто потому, что я не смог ответить на её вопрос, против кого конкретно я собираюсь его применять. Точнее, её не устроил ответ, что начинать разрабатывать, изготавливать и осваивать оружие после того, как оно стало необходимо — слишком поздно, и на всякий случай лучше иметь в чулане артиллерию, которая не понадобиться, чем не иметь, когда от неё будет зависеть слишком многое. Но это разногласие забылось за обсуждением того, что, как и когда лучше строить на новой площадке — эскизами десяток листов изрисовали, пока не сошлись во мнении, что единственное, чего мы сейчас по-настоящему хотим — это спать.
[1] Как у польского экспериментального миномёта М-98 калибром, соответственно, 98 мм.
Утро было великолепным. В первую очередь из-за того, что опостылевшие светские обязанности были, наконец, полностью исполнены и я мог спокойно заняться нормальной работой — ага, все оставшиеся от каникул два дня, за вычетом дороги до Могилёва и времени на сборы тут и там. Я уже упоминал это обстоятельство, но не грех повторить ещё раз — со светскими визитами покончено как минимум на ближайший месяц!
Долго разлёживаться не стал, хоть и позволил себе немного поваляться, к девяти утра уже не только рассказал по мобилету главному управляющему и стряпчему о том, до чего мы договорились с бароном Шипуновым, но и добрался до мастерской — той, что на изнанке. Здесь меньше чем за полтора часа собрал два переносных миномёта, со съёмными опорной плитой и А-образной опорой, на которой были установлены и приборы наведения, если их можно так назвать.
Решил ограничится тремя орудиями, причём одно предназначалось для обучения дружинников с полным пониманием того, что они его «ушатают», и не раз. Но это не страшно — во-первых, для того и делаю, а во-вторых — как они добьют, так я и восстановлю. А два других (включая то, что на автомобиле) — уже для службы. Я хотел сделать больше, полную батарею хотя бы из четырёх носимых и пятый — самоходный, но дед, как обычно, прервал полёт моей мечты грубым сапогом реальности, метко брошенным навстречу.
«Ты, Юра, где столько народу брать собираешься, чтобы такое количество миномётов эксплуатировать и обслуживать?»
«Подумаешь — по два-три человека на миномёт. Неужели не выделим десяток? Тем более, что это всё „на крайний случай“, а до этого случая будут службу тянуть, как и все».
«Ну-ну. А семь-десять человек на орудие не хочешь?»
«Не хочу! Откуда столько⁈»
«Штат миномётной батареи из четырёх миномётов, утверждённый в сорок третьем году — пятьдесят три человека и двадцать шесть упряжных лошадей. А также тринадцать верховых».
«Скоооолько⁈»
«Да вот столько. Давай считать. Командир орудия, наводчик, два заряжающих, снарядный, два подносчика. Ну, ещё два ездовых и вестовой. Это расчёт, а ещё разведчики, группа управления, связисты, ездовые, что батарейное имущество возят, командир батареи с заместителем».
«Вестовой у каждого миномёта сто лет не надо, если они рядом стоят. А я не думаю, что у нас возникнет сразу два „крайних случая“ в двух разных местах, чтобы разделять батарею. Вместо ездовых — один шофёр, которым может быть любой из номеров. А зачем два заряжающих⁈ Два подносчика⁈ Что за „снарядный“ такой?»
«Заряжающего я бы назвал „стреляющим“ — именно он мину в ствол опускает. А до этого поднимает на высоту головы. В нашем случае — одиннадцать кило. Двое — для увеличения скорострельности, один быстро вымотается. Снарядный — это тот, кто готовит снаряд к выстрелу: вкручивает взрыватель вместо заглушки и крепит его, надевает, при необходимости, дополнительные заряды. Ну, и два подносчика на двух заряжающих».
«Получается, даже если оставить одного заряжающего и одного подносчика — пятеро. На механизированном — четверо, там подносчик не нужен, мины в коробах прямо за кабиной лежат же».
«Ну-ну. Два короба, в каждом шесть ящиков: три яруса по два. В каждом ящике — четыре мины. Всего сорок восемь, да?»
«Да, почти полсотни!»
«Думаешь, это много?»
«Ну, много боеприпасов не бывает, ты сам говоришь постоянно. Но, по-моему, достаточно».
«Скорострельность — реальная боевая — того самого стодвадцатимиллиметрового миномёта составляла до четырнадцати выстрелов в минуту без переноса прицела или десять — с переносом. То есть, возимый запас у нас — на четыре минуты серьёзного боя».
«Да ладно⁈»
