Лорн не знал, что ответить. Он хотел утешить друга, но не находил нужных слов. Кроме того, несмотря на сочувствие принцу, Лорн сердился на него. Ему было невыносимо видеть Алана в этом состоянии и знать, что он снова принимает кеш. Лорн ощущал, как гнев закипает в его груди. Он, Лорн, был одним из тех людей, кто сделал все возможное, чтобы помочь принцу. Но тот вернулся к своей пагубной привычке, безмерно огорчая этим всех, кто его любил.
— Он, — продолжал Алан, — он презирает меня. Он забыл обо мне, и я мог вообще не возвращаться из того монастыря, куда меня спрятали, чтобы я…
Принц вспомнил, как кричал от боли и умолял о смерти, лишь бы пытка прекратилась. Он метался в лихорадочном бреду, и все мышцы, кости и внутренности сплетались в один клубок безысходной муки. На протяжении тех долгих месяцев, которые потребовались, чтобы очистить его тело от кеша, Алан пережил огромные страдания.
И ради чего все это?
Почувствовав внезапное отвращение к самому себе, принц бросил бутылку, и та разбилась об пол в темноте. Приятный запах кеша тотчас поплыл по залу.
— Я… Я тоже мучился, ты знаешь? Там, в монастыре.
— Я знаю, — сказал Лорн.
— Но ты… — зашептал Алан, — ты… Он призвал тебя вновь… встретился с тобой, назначил тебя Первым рыцарем. Скажи, почему он предпочел тебя своему собственному сыну? Король должен был предпочесть свою собственную кровь, разве нет?
На этот вопрос Лорн тоже не находил ответа.
К счастью, в дверях появился Одрик. Знаком он сообщил, что путь свободен.
— Тебе нужно поспать, — сказал Лорн, уводя принца.
Усевшись в тени на троне, предназначавшемся королеве, ровно держа передние лапы и высоко подняв голову, Иссарис смотрел им вслед.
Наутро, ощущая на себе спокойный взгляд Иссариса, Лорн сделал то, чего не делал уже очень давно. Сам не зная, верит ли он в божественную природу Великих драконов, не обращаясь ни к одному из них в отдельности, он облачился в доспехи, встал на колени перед окном, освещенным бледными рассветными лучами, и стал молиться. Он не испрашивал себе прощения или защиты, а молился за души тех верующих, кому предстояло умереть, не ведая о лжи судьбы.
Меньше чем через час военный флот Иргаэрда должен был войти в порт Саарсгарда.
Церемония продолжалась три часа и шла безупречно.
Под звуки фанфар королева Селиан и принцы вступили в церемониальный зал. Они произнесли речи, обращенные к нетерпеливой, но почтительной аудитории. Затем перед королевским семейством предстали послы в сопровождении своих делегаций. Все приветствовали королеву, словно ее только что короновали и теперь она правила Верховным королевством. Конечно, вслух ничего подобного не произносили. Но Эстеверис позаботился о том, чтобы протокол включал в себя всю коронационную символику, и никто не заблуждался относительно подлинного смысла церемонии. Это был праздник в честь воцарения Селиан, в честь признания ее власти. Все знаки уважения, которые ей оказывали представители других государств, подтверждали ее власть и дополнительно подчеркивали законность ее полномочий.
Кроме того, в ходе первой части церемонии страны подписывали новые соглашения.
Договор между Верховным королевством и Иргаэрдом разрушал прежние союзы и делал бессмысленными существующие соглашения. На протяжении многих веков вся внешняя политика Верховного королевства основывалась на его противостоянии с Иргаэрдом. Любой дипломатический, коммерческий или иной официальный документ, который оно подписывало, непременно содержал положения, враждебные интересам Иргаэрда. Следовательно, теперь Верховное королевство должно было подписать новые договоры — или пересмотреть старые — со своими историческими союзниками, чтобы ничто не воспрепятствовало условиям мира с Черным драконом. Никто не знал, к каким изменениям приведет желание двух наиболее могущественных врагов положить конец этой вражде. Тем не менее теперь всем королевствам, зарубежным провинциям и вольным городам предстояло заново определить условия своих союзов с Верховным королевством.
Послы по очереди приближались к помосту с открытыми на последней странице межгосударственными соглашениями в новой редакции. Документ размещали на пюпитр перед королевой, она расписывалась на нем: «Селиан, королева Верховного королевства» — и прикладывала свою печать. Тотчас после этого на странице ставился оттиск печати Верховного королевства. Не хватало лишь черной восковой печати Верховного короля.
Но это нисколько не заботило королеву.
Несмотря на высокомерие и холодность, которые ей никогда не удавалось полностью скрыть, Селиан сияла от счастья и одаривала каждого посланника добрым словом, комплиментом или улыбкой. Слева от нее пустовал трон короля. Справа тоже находилось пустое место, предназначенное принцу-дракону, который должен был вскоре появиться. В результате она находилась в центре внимания, гордо восседая между этими тронами, в короне и платье с низким вырезом, которое облегало ее узкую талию, делало ее осанку величавой и приподнимало ее белую грудь.
Она была красива и наслаждалась своим триумфом.
