Когда мой внутренний диалог завершился, я обнаружила, что стою в спальне Ланса. Стены от пола до потолка были завешаны плакатами, флагами и украденными дорожными знаками. Все это было разукрашено и усыпано, как и он сам, но в отличие от него комната была крохотной. Ланс едва мог в ней повернуться. Я решила, что он был вынужден оставлять свою масштабную личность за дверью.
Я смотрела с порога, как он вытряхнул свой рюкзак на пол и стал набивать его одеждой. Потом Ланс распахнул шкаф, вытащил дорожную сумку, швырнул на незастеленную постель и начал набивать и ее. Он явно паковался не на выходные – он собирался надолго.
– Ланс, – выдохнула я. – Куда ты поедешь?
Не глядя на меня, он продолжал набивать сумку.
– Ланс?
Фыркнув, он посмотрел на меня своим целым глазом, явно раздражаясь моим присутствием.
– Я не собираюсь сидеть и ждать, пока меня заберут в тюрьму! Я поеду к отцу Колтона в Вегас – ну, или не знаю!
– Но как ты собираешься…
– Вызову такси, поеду на чертов автовокзал! Тебе-то какая разница? Твой дружок наци, небось, на меня и настучал!
– Он не мой дружок! – заорала я в ответ, а в горле у меня застряла примерно тысяча других разнообразных чувств.
«
Протиснувшись мимо меня, Ланс вбежал в ванную и одним движением руки выгреб в сумку содержимое шкафчика. Продолжая стоять между спальней и коридором, я смотрела, как смысл моей жизни собирается покинуть ее навсегда.
Потом Ланс вбежал в спальню родителей, очевидно, в поисках наличных. Последней остановкой стала кухня. Ланс вызвал по телефону такси и, разговаривая, обошел кухню, собирая в пакет всю вегетарианскую еду, которую видел.
Закончив сборы, он пошел к входной двери, а я за ним.
Он сел в плетеное кресло на террасе, и я тоже.
Он закурил, и я закурила.
Тут к дому подъехало такси, и он ушел, не сказав ни слова.
Я плакала, пока меня не вырвало.
Когда я притащилась обратно в школу, прошел и второй урок, и обед. Я сидела на третьем уроке, прокручивая в памяти последние моменты, проведенные с Лансом Хайтауэром. Я жалела, что не взяла ничего из его дома. Что-то на память.
Потому что я знала – он не вернется.
Он меня ненавидит.
И никогда нисколько меня не хотел.
Учителю принесли записку, и он прочел ее, не переставая учить нас покупать акции дешево и продавать дорого, что звучало как издевка, потому что ни у кого из нас никогда не будет столько денег, чтобы куда-то их инвестировать. Прочитав записку, он вручил ее мне. Там говорилось, что я наказана за необоснованный пропуск второго урока.
Я изо всех сил заставила себя не плакать на четвертом уроке, а потом, после последнего звонка, поплелась к своему шкафчику.
Я не хотела встречаться с Рыцарем. Не хотела объяснять ему, почему я расстроена. Не хотела слышать, как он обзовет Ланса дерьмом или признается, что это он на него донес. И я не хотела случайно выпалить: «Отвали от меня! Я тебя ненавижу! Это ты разрушил мою жизнь!»
Но, естественно, он был там.
Когда я подошла, Рыцарь тут же спросил:
– Где ты была во время обеда?
Я хотела не замечать его, но после того, что он вчера сказал там, у Пег, я знала, что не замечать его – самое худшее, что можно вообразить.
– Прогуляла, – небрежно ответила я. Открыла шкаф сердитым пинком и зарылась внутри.
– С Лансом? – спросил он обвинительным тоном, который мне не понравился.
– Да, черт, с Лансом, – огрызнулась я. Мне так хотелось на него сорваться. Обвинить во всем, из-за чего моя жизнь была разрушена. Накинуться и лупить по груди кулаками. Но я знала, что всего этого делать не стоит.
Так что я просто захлопнула шкафчик и пошла прочь.
Рыцарь пошел за мной, не отставая ни на шаг.
– Куда ты на фиг идешь? – спросил он. Тон все еще был обвиняющим, как будто он думал, что я опять пойду к Лансу. И слижу с его члена длинную дорожку кокаина. Или сделаю еще что-нибудь, чего Рыцарь не одобрял.
– Наказание, – ответила я, глядя прямо перед собой.
– Я с тобой. – Это был не вопрос. Это было заявление.
