С большим трудом он нашел распечатку, где был указан адрес богоугодного заведения и нарисован чертеж той части города, в которой оно располагалось. Нужный дом оказался отмечен крестиком.
План выглядел толковым, и Арсений быстро добрался до места. Мероприятие еще только начиналось.
Он прокрался в актовый зал, заполненный божьими одуванчиками, нарядившимися в честь праздника, и присел на свободный стул, вызвав хихиканье в первых рядах. На сцене, в президиуме, расположились Лебедев с Сачковым и Марьяна. Судя по всему, остальные официальные лица посещали в это время другие мероприятия. А эти трое так и должны были плечом к плечу дойти до главного дня — Дня города. Праздник был на носу, и Кудесникову страстно хотелось убраться из Аркадьева еще до того, как загремят фанфары и затрепещут на ветру флаги.
Марьяна выглядела прелестно в простом льняном платье, вся в обрамлении чувственных кудряшек. Заместитель мэра постоянно поворачивал голову и смотрел на нее с вожделением. Серый волк, заключивший контракт с Красной Шапочкой. «Ставлю глаз против шарика для пинг-понга, что в конце концов он ее слопает», -подумал Кудесников. Мысль прошла навылет, всего лишь царапнув сознание. Впрочем, этого оказалось достаточно, чтобы рана начала кровоточить.
— Вы опоздали! — прошипела его «крыша», когда торжественная часть завершилась, а сановные гости гуськом спустились со сиены. — Вы опять оставили меня один на один с моими проблемами!
— Как прошел обед? — ответил вопросом на вопрос Арсений. — Старый друг сделал вам непристойное предложение?
— Нет. Он джентльмен.
— О! Как это я сразу не догадался!
От нее пахло горькими духами, а на губах лежала сладкая земляничная помада, и в какой-то момент Арсений перестал понимать, что она говорит, а просто смотрел на эти губы. Потом потряс головой.
— Бр-р-р.
— Что вам не нравится? — тотчас взъелась Марьяна.
— Скажите правду: чего ждут от меня эти старухи? — с подозрением спросил он, стараясь смотреть не на нее, а на Кондрата Мироновича, который стоял возле двери и, как заводной, всем пожимал руки.
На нем была новая косоворотка с мятым подолом, не вынесшим долгого и потного сидения в президиуме.
— Пропустили два обязательных приема пищи! — попенял Сачков и потряс руку Колесникова тоже. — А ведь еда для делового человека — та же работа. Мы на вас рассчитывали, молодой человек! Хорошо хоть, вы на танцы успели:
— Я и сам рад несказанно, — воскликнул Кудесников. — Скажите, а чей это замысел — устроить танцы в доме престарелых? Почему не спектакль, не выступление духового оркестра, не чтецы-декламаторы на летней веранде? Почему?
— Это была инициатива снизу. — ответил Кон-драг Миронович. — Они хотят плясать — и баста. А мы должны потакать желаниям пожилых граждан, поскольку они — старожилы города. Как мы будем выглядеть, если в День города не потрафим его старожилам?
— Все ясно, — ответил Кудесников. — Вы. Кондрат Миронович, должны открыть бал. На первый тур вальса нужно, я полагаю, пригласить старосту этого курятника. Только ведите медленно, а то бедная активистка окочурится от такой нагрузки.
Сачков воспринял его слова совершенно серьезно и сообщил:
— В холле дежурит «неотложка», все предусмотрено.
— Чувствуете? — обернулся Арсений к Марьяне. — Здесь одни бабушки, а дедов вообще почти нет. Так, отдельные сморчки, размазанные по стеночкам. Как всегда — выживают сильнейшие. Вы должны относиться ко мне бережней, идет?
— Еще бережней?! — ухмыльнулась она. — Куда это вы смотрите?
— Хочу выйти в сад, подышать ароматом акации.
— Где это вы видели акацию? — спросила Марьяна, вскользь улыбнувшись Лебедеву, который стоял поодаль и беседовал с руководством дома престарелых, однако упорно держал ее в луче своего взгляда.
— Мне действительно необходимо сосредоточиться, — настаивал Арсений. — Думаю, когда заиграет музыка, меня начнут рвать на части, я ведь здесь самый завидный кавалер.
Марьяну позвали, и она на секунду отвернулась, позволив Кудесникову перевести дух.
— Вы молодой аллигатор, — сказал Константин Лебедев, незаметно подходя сзади. — У вас отменный аппетит и крепкие зубы. Однако вы неразборчивы… в еде.
Он двинул шелковистой бровью, показывая, что вовсе не шутит. «Ну, вот, — подумал Арсений. — Не хватало мне еще только его ревности. Если я проколюсь, он просто подожжет мне хвост, и будет такой фейерверк!»
— Вообще-то я сыт, — ответил Кудесников. — Причем по горло. Просто чертовски галантен, вот и все.
Он хотел посмотреть на заместителя мэра заискивающе, но у него ничего не получилось. Взгляд вышел нахальным, как у шкодника, считающего свои пакости классным развлечением.
— Пойду понюхаю акацию, — добавил он примирительным тоном.
— Возьмите с собой какую-нибудь старуху, — посоветовал Лебедев. — А еще лучше двух. Они не дадут вам скучать.
«Вот гнида», — сердился Арсений, подставляя локти двум сухоньким бабуськам, которые спорили в уголке по поводу текста старой песни. Старушки охотно пошли с ним в сад, однако все еще продолжали пикироваться на ходу. Одна говорила:
