Траскевич сидел на стуле в номере Ксении Лужиной в наручниках. У него был вид невинно осуждённого — спина выпрямлена, подбородок гордо поднят.
— Салют! — сказал Кудесников, входя и останавливаясь перед ним. — Что го, не получилось? Обломчик, да?
— А, это ты, — пробормотал Траскевич. Голос у него был равнодушный, однако глаза следили за Арсением с напряженным вниманием. — Я думал, что провел тебя.
— Я так и понял.
Они помолчали. Лебедев и Сачков стояли вдоль стены, как зрители, которым не хватило сидячих мест на спектакле.
— Ну, не хочешь высказаться? — спросил наконец Арсений.
— Сначала ты.
— Что ты хочешь знать?
Траскевич завел глаза, словно раздумывая. Стала заметно, что у него дрожит подбородок. «Значит, не полный псих», — подумал Арсений.
— Как ты догадался, конечно. Вот что я хочу знать.
— Помнишь, ты приехал в Аркадьев якобы вслед за мной? На стоянке я сунулся в твою машину и заметил, что у тебя полный бак бензина, значит, заправлялся ты на въезде в город.
— Ну и что?
— У меня там знакомый парень работает, я его попросил записывать прибытие всех машин с московскими номерами. Так, на всякий случай. Почти все заезжают на заправку после дальней дороги, сечешь. Так вот — ты приехал раньше меня. Значит, выскочил сразу, как только я от тебя вышел. И гнал как сумасшедший.
— Но это только твои домыслы!
— Поэтому пришлось добыть доказательства. Я дал тебе понять, что сегодня, когда весь местный бомонд ринется на бал, гостиница опустеет, и ты сможешь беспрепятственно разделаться с Ксенией. Кстати, что ты сделал с мальчиками?
— Плеснул им по очереди в лицо какой-то дрянью, — подсказал один из милиционеров. — До сих пор непонятно, что с ними будет.
— Хорош… — пробормотал Кудесников. — Помнишь, ты мчался сюда как сумасшедший? Тебе нужно было срочно разделаться с Людмилой Пановой. Зачем?
— Они со Сливкой вместе ко мне обращались. Хотели избавиться от своего дара. Только я не знал, что они еще и этой Лужиной дали мои координаты. Я от них лишь ее фамилию слышал. Я испугался, конечно. Раз она обо мне знает… Оба давали мне слово молчать, я был спокоен. И вдруг — какой-то свидетель, который знает мою фамилию, знает, что я приезжал в город, встречался и с одним, и с другим. Стоит только возникнуть на горизонте следствию, считай, что с тебя живого не слезут. Пока до Ксении не добрались следователи, ее нужно было устранить.
— Так ты с Ксенией, выходит, лично не встречался. Она не приходила к тебе в консультацию? И ты не влюбился в нее с первого взгляда?
— Никогда. И в душ в бассейне при гостинице я тоже не ходил. Я все наврал. Когда я сегодня ка нее выскочил на стоянке с криками, она точно ничего не поняла.
— Выходит, я явился к тебе в консультацию, а ты ничего подобного не ожидал? И был в шоке?
— Я не знал, что делать, — кивнул Траскевич. — Меня вычислили, представляешь? Меня связали с Аркадьевом, хотя я этого как чумы боялся. Ты заметил моё смятение, его нужно было как-то объяснить.
Кудесников принялся прохаживаться по комнате.
— Но ты ведь психолог и сразу понял, что на влюблённость можно списать любые странности поведения.
— Именно. Признайся, что поверил, будто я влюблен?
— Тогда — да. Но когда ты припёрся в Аркадьев, сразу разуверился. Истинно влюбленный прямиком: ломанулся бы к девице, не думая ни о каких амбалах.
— А может, я трусоват?
— Влюблённые не бывают трусами.
— А может, я не сильно влюблен?
— Тогда бы не полетел на выручку.
— Ишь ты!
— Давайте уже посадим его в обезьянник! — предложил Кондрат Миронович. — А потом разберёмся, кто кого любил, кто кого убил. Там танцы начинаются.
— Молчи, Кондрат, — сказал Лебедев. — У меня сестра в трауре. Племянника моего тоже он порешил. Хочу узнать, зачем.
— Следствие разберется, — упрямствовал Сачков.
— Да мы сейчас сами в два счета разберёмся, — откликнулся Арсений. — Значит, ты, Александр Андреевич, избавлялся от медиумов. Чем же они тебе навредили?
Траскевич пожал плечами и равнодушно ответил:
— Вызывая духов, от них потом нельзя избавиться. Увлекаясь автоматическим письмом, всякими внушениями духов, можно потерять власть над собой и стать рабом дьявола.
— Так вот оно что! Ты у нас, оказывается, борец с тёмными силами! — протянул Арсений. — Вопросов больше нет.
— Библия говорит, что нельзя заигрывать с потусторонним миром. И нужно противостоять силам зла, а в контакт вступать только с господом, через молитву и слово божие.
— Библия также говорит «не убий», — напомнит Лебедев, мрачный как туча.
— Дьявол ищет слабых, которые поддаются ему. Через них он проникает в наш мир. Я рвал эти связи, нарушал его планы. Я богоугодный человек.
— Это суд решит, — снова встрял Кондрат Миронович. — А нам на танцы пора. Пока там все угощение не съели, — нелогично закончил он, выдав себя с головой.
— Вселенная вокруг нас наполнена злыми духами, — продолжал вещать Траскевич, входя во вкус. — Они царствуют над видимым нами миром. Иисус назвал сатану «князем мира сего», потому что дал ему на время власть над нашей планетой. Кудесников посмотрел на часы и сказал:
— Пожалуй, пойду поищу клиентку. Кажется, она где-то здесь.
