Выйдя от коменданта под палящие солнечные лучи, Андрей словно попал в духовку, вдыхая горячий воздух. Все же в саманном домике коменданта было куда прохладнее, чем на улице. Под одеждой снова зашевелились насекомые вызвав обреченный вздох Новака, нет это была просто пытка. Он до зубного зуда хотел оказаться в бане и наконец смыть с себя эту проклятую грязь. Нельзя. Грех. Мать их.
Началось же все с того, что не видя выхода в ситуации с погибшим отрядом инквизиторов, Андрей и падре Патрик решили что Андрею вместе с отрядом нужно поступить на службу инквизиции. Время для этого было, так как святоши были сейчас по уши заняты расследованием гибели своих товарищей.
То что Андрей посчитал ошибкой старшины охотников, на деле дало ему форы сроком почти в месяц, а за это время он успел получить от сэра Свенсона рыцарскую цепь. Маркграф было обрадовался этому, но тут же был разочарован, так как новоиспеченный рыцарь пожелал нести службу под сенью креста, уж во всяком случае отдать долг перед матерью церковью службой минимум в год, на южных рубежах, воспротивиться такому желанию своего вассала не мог ни один сюзерен. Ссориться с церковью, себе дороже.
— Я рассчитывал использовать вас по иному, — не скрывая разочарования, на озвученное намерение Андрея заявил он.
— Ваша светлость, дела складываются так, что я должен поступить именно так и ни как иначе. Но как только я отдам этот долг, то поступлю в ваше распоряжение. Даю вам слово, я не собираюсь превращаться в ханжу святошу и буду верен клятве вассала, пока вы будете верны своей.
— Никто еще не мог сказать, что я нарушил свое слово.
— Значит я ваш, до конца дней своих. Но только через год. Кроме вашего доверия, мне нужно еще заручиться и доверием церкви, а для этого я должен исправить свои же ошибки, которые не вольно совершил.
К разочарованию Эндрю, Андрей был вынужден свернуть производство проволоки, а на ее то производство в основном и рассчитывал купец, он ни когда не слышал об экономической теории, но прекрасно понимал на практике что значит монополия. Инквизиторы наложив епитимью на Андрея и его людей потребовали уничтожить волочильный стан. К удивлению Андрея попы не имели ничего против производства посуды из дерева, лесопилки, изготовления наконечников для стрел и арбалетов. Однако о развитии чего бы то ни было нового, не могло быть и речи. Это ввергло Грэга в отчаяние, его душа требовала продолжения познаний не ведомого. Андрею с большим трудом удалось убедить гиганта в том, что и на их улице еще будет праздник, но нужно потерпеть и не раздражать инквизицию.
Варить сталь теперь было так же невозможно. Если станки удалось просто разобрать и припрятать, то печь пришлось разрушить. Ибо кроме как происками сатаны, церковники ни как не могли объяснить получение высококачественной стали, превосходящей по качеству даже симерсоновскую, из руды довольно посредственного железа. Старика Тони и вовсе пришлось придать смерти, а потом на радость инквизиторам еще и сжечь его труп.
В качестве трупа старика послужил труп одного бродяжки, который они нашли во рву Йорка, куда сбрасывали все не опознанные трупы принадлежащие в основном бродягам, а так как зимы здесь были весьма холодны, то тело хорошо сохранилось. Самого Тони спрятали в лесу, в не большом охотничьем домике устроенном охотниками Жана. Они же присматривали за стариком, обеспечивая его едой, ну и работу подкинули ему, чтобы тот не загнулся со скуки, так что теперь он полностью отвечал за снаряжение охотников, а за одно те учили его обращаться с самострелом.
Все бани в селе были разобраны, их не позволили использовать даже в качестве хоз-построек и бедные жители успев отвыкнуть от вшей вдруг поняли, что соседство с "Божьими жемчужинами", как именовали этих паразитов служители господа, им вовсе не приятно. Но все привычно смирились с этим. Более того в селе у падре Патрика появился помощник, представитель инквизиции, который должен был присматривать за селом которого коснулась скверна, хотя люди весьма скоро одумались, но все еще оставались под подозрением.
В качестве одной из епитимий, во искупление чрезмерной заботы о греховном теле, этот садист устроил шествие с самобичеванием, умерщвляющим плоть. При этом в шествии участвовали все, дети прошедшие причастие и даже беременные женщины. Андрей скрежетал зубами, но предотвратить в этом дурдоме, находящейся в положении Анны, не смог.
