Мы не будем исследовать здесь все интересные мотивы, которые можно найти в «Робинзоне». Мы не пишем монографию о Дефо, а лишь цитируем его для иллюстрации истории видоизменений буржуазной морали — той, которая позднее, в XIX и XX веках, служила моделью для карикатуры. Авторы этой карикатуры вменяли в вину буржуазной нравственности невосприимчивость к эстетической культуре. И правда, Робинзон, как и сам Дефо, невосприимчив к ней. Не раз уже обращалось внимание на то, что Робинзон никогда не смотрит на окружающий мир просто так, ради бескорыстного созерцания. Лишь однажды он восхищается красотой беспокойного моря — когда эта тишь наступает после бури, во время которой его мучила морская болезнь.
Буржуазную нравственность всегда обвиняли в эмоциональной бедности, проявляющейся и в теоретизировании, и в поведении.
Холодность Молль Флендерс, которая думает только о собственных интересах, поразительна. Известно, что ее мало заботят собственные дети. Сообщник ее многочисленных краж оказывается за решеткой, и Молль боится, что он ее выдаст; к счастью, ее товарка «прислала мне радостную весть, что парень повешен, — давно я не получала такого приятного известия» (с. 279-280). Эту черту находили также у Робинзона, которого упрекали за продажу столь преданного ему мальчика Ксури; причем, если он и сожалел впоследствии о своем поступке, то не потому, что был так уж привязан к мальчику или что его мучила совесть [Купив плантацию, Робинзон стал нуждаться в рабочих руках, «и тут мне стало ясно, как неразумно я поступил, расставшись с мальчиком Ксури» (с. 35-36)]. Было замечено также, что если Робинзон и делал доброе дело, то для того, чтобы насладиться ролью милостивого владыки или же орудия провидения. Но всего удивительней то, что в романе, столь реалистичном, где каждая мелочь воссоздана с фотографической точностью (особенно, когда речь заходит о хозяйственных вопросах), автор заставляет Робинзона прожить 29 лет без единой мысли о женщине; а ведь книга отнюдь не предназначалась для юношеского чтения. «В самом деле, я ушел от всякой мирской скверны: у меня не было ни плотских искушений, соблазна очей, ни гордыни» (с. 118) — вот единственное упоминание об этой теме. «Купцу, достойному своего звания, некогда предаваться любви, — замечает, имея в виду героев Дефо, Доттен. — Если у него и остается немного свободного времени, пусть лучше он употребит его на улучшение своего положения в обществе, на то, чтобы стать истинным джентльменом» [Ibid., p. 796.].
Умалчивание об эротической стороне жизни в «Робинзоне» не единственная неправдоподобная черта этой книги. Неправдоподобно также, что Робинзон прожил на острове 29 лет, не
В разнообразнейших подражаниях «Робинзону Крузо» сохранялась и эта его особенность, что, разумеется, было оправдано, когда робинзонады стали чтением для молодежи. Д. Марион, один из исследователей творчества Дефо, допускает, что мотив робинзонады и любовный мотив в принципе исключают друг другаСм.: Marion D. Ор. cit., p. 128.. Тут, конечно, все зависит от того, как понимать робинзонаду. Если к подобному типу литературы можно отнести «В пустыне и в джунглях» Сенкевича, гипотеза Мариона ошибочна.
В «Робинзоне» замечали также мещанскую осторожность и недоверчивость. Действительно, Робинзон все дела улаживает в форме договора и всегда начинает с точного определения, что он дает и что желал бы получить взамен, причем письменная форма для него предпочтительнее. Особенно любопытным примером служит первая за 29 лет встреча с соотечественником. Робинзону не изменяет ни ясный ум, ни дар речи. Когда капитан, высаженный мятежной командой на остров, просит о помощи, Робинзон отвечает: «Сударь, я попыта юсь выручить вас, но прежде ставлю вам два условия... во-первых, пока вы у меня на острове, вы не будете предъявлять никаких притязаний на власть... и будете подчиняться всем моим распоряжениям. Во-вторых, если вам удастся овладеть вашим кораблем, вы бесплатно доставите на нем в Англию меня и моего слугу» (с. 230). А так как у Робинзона были деньги, спасенные с двух потонувших кораблей, его забота о бесплатном проезде в Европу и впрямь доказывает, что меркантильный подход к жизни ни на минуту не оставил его, а радость от освобождения не затуманила его трезвый ум.
