- Но я все равно не отпущу вас,- капризно сказала Елена.- До весны вы мои пленники. Побудьте хотя бы недолго рыцарями Елены, как были некогда рыцарями Адельгейды.
- Не будь в моей жизни Евпраксии,- возражал я,- такой плен я бы воспринял как наивысшее наслаждение, и не то что до весны, до встречи с Хароном63 не пожелал бы освобождения. Но, увы, сердце мое принадлежит Евпраксии и не сможет выдержать долго любого плена, даже такого волшебного. Весной полки крестоносцев начнут готовиться к выступлению на Иерусалим, и к маю я должен буду вернуться в Антиохию. До этого времени я хотел бы побывать в Зегенгейме и пожить там хотя бы месяц.
- Нет,- нахмурив брови сказала Елена.- До весны. Весной мой парусник быстро доставит вас до Венеции. В апреле вы приедете к своей Евпраксии, а в мае вернетесь в Палестину.
Я понял, что возражать ей бесполезно, и хотел было откланяться и пожелать ей доброй ночи, но она опередила меня:
- Ступайте за мной, граф Зегенгейм. И помните, что вы мой пленник.
Пожав плечами, я повиновался ее приказу. Пройдя по длинным коридорам, мы дошли с нею до массивной двери. Елена сняла с шеи шелковый шнурок, на котором висел ключ от этой двери, открыла замок, и мы вошли внутрь помещения, из которого вверх вела винтовая лестница. Закрыв за собою дверь, Елена повела меня по этой лестнице, и, взобравшись по двумстам, а то и более, ступеням, мы очутились в просторной круглой комнате, четыре окна которой открывались на четыре стороны света. В окне слева еле-еле брезжили последние лучи заката, остальные окна были темны, но где-то посреди комнаты что-то тускло светилось. Елена подошла туда, раздался какой-то хруст, свет стал ярче, и я увидел, что она стоит перед высоким треножником и бросает туда какие-то куски, которые загораются довольно ярким пламенем. Вскоре яркие языки огня вовсю вырывались из чаши треножника, довольно ясно озаряя комнату. Я увидел здесь старинные статуи обнаженных богов и богинь, четыре ложа, поставленные под каждым из четырех окон, множество всевозможных сосудов. Здесь были расписные кратеры, амфоры, ритоны в виде бычьих голов, изящные лекифы и канфары, аскосы, похожие на ползающих по полу причудливых зверьков, и пиксиды, смахивающие на маленьких, широкоплечих и коротконогих человечков. Круглых арибаллов, каплевидных алабастров и подобных широким и плоским цветам киликов было здесь немыслимое множество.
- Какая превосходная коллекция! - восхитился я.
Елена повернулась ко мне, глядя на меня с некоторым вызовом во взгляде, и промолвила:
- Мы находимся наверху самой высокой башни замка, той самой, что возвышается над остальными. Сюда никто, кроме меня, не заходит. Здесь - мой мир, мое святилище. В этих сосудах - ценнейшие ароматы, собранные со всего мира моими предками. Отец приказал в свое время уничтожить их, но мне удалось спасти бесценное сокровище и перевезти его сюда. Вот, взгляните.
Она взяла одну из амфор, извлекла из нее три каких-то красных горошины и бросила их в огонь. В комнате сделалось намного светлее, а затем солнечные зайчики побежали по стенам, и на сердце почему-то стало легко и весело.
- Дайте мне вашу руку, граф Зегенгейм,- с улыбкой сказала Елена.- Как вы себя чувствуете?
Я подал ей руку, и тепло от ее тонких, чудесных пальцев побежало по всем моим жилам.
- Я чувствую себя неестественно радостно,- сказал я. - Так значит, хозяйка Макариосойкоса - волшебница? Колдунья?
- Колдуньями у вас, франков, называются те, кто творит беззаконие и чародействует во имя Сатаны,- возразила мне Елена, кладя мою руку себе на талию.- Мне:же вовсе не нужен дьявол, как, кажется, и я не нужна ему. Я бы хотела, чтобы вы считали меня не волшебницей, а, как я сама себя определяю, кирой калкоссой, то есть, повелительницей меди. Предки древнейших критян имели скелет состоящий не из костей, а из меди. Поэтому наш остров так сказочно богат месторождениями меди - это скелеты моих предков, ушедшие в землю. Не случайно римляне называли медь Cyprus, то есть, кипрский металл, да и вы, германцы, переняли это слово и называете медь Kupfer. В этих сосудах всевозможные составы, в каждый из которых в качестве компонента входит медь. Где больше, где меньше, но везде. И я - единственная, кто может управлять ими. Это я, да, именно я, спасла Аттилу и остальных трех человек, сотворив светящееся магнитное облако, которое и выволокло обломок, мачты, за который они держались, на берег.
- Вот как? - изумился я.- А как же, по-вашему, спасся я?
- Этого я не знаю и не стану врать. Мне ни к чему лишний раз хвастаться,- отвечала она, беря мою вторую руку и тоже кладя ее себе на талию.- Поцелуйте меня, Зегенгейм, и я покажу вам на что я способна.
Я склонился и поцеловал ее в губы, чуть коснувшись.
- Так холодно! - вздохнула она.- Вы все еще не мой пленник. Ну что же, смотрите.
