Король долго не произносил ни слова, продолжая читать какое-то письмо; маркиз тем временем ждал. В слабом свете, проникающем через готические окна, особенно резко бросалось в глаза великолепие королевского наряда. Оно напоминало о хронической болезни короля - его неизлечимой молодости, которая никогда не сможет приспособиться к более мрачным цветам действительности, которая на протяжении всей жизни оставит его двадцатилетним.
Франциск не был ни жестоким человеком, ни даже менее честным, чем большинство людей: он был просто-напросто молод, несмотря на свои тридцать лет, и обладал в равной мере и всеми недостатками молодости, и её обаянием. Однако неопытность - не то оружие, каким можно отвести бурю, обрушившуюся теперь на трон и страну.
Ироническая улыбка скользнула по тонким губам маркиза. Внезапно подняв глаза, король заметил её, и его лицо над черной бородой вспыхнуло. Он чувствовал себя в некотором роде в положении выросшего школьника, которому приходится быть судьей своего старого учителя, и он не мог полностью избавиться от прежней привычки смотреть на него снизу вверх. Как часто во времена покойного короля, когда он был просто герцогом Ангулемским и никак не мог знать наверняка, что займет трон Франциск происходил из младшей линии рода Валуа и не был прямым наследником.>, - как часто тогда он с почтением, словно подросток, выслушивал наставления маркиза и ждал его одобрительного слова!
Что-то от тех дней ещё осталось, и он, несмотря на все усилия, не мог преодолеть робость.
- А, господин де Воль! - резко сказал он. - Вы, я вижу, в веселом расположении духа...
- Нет, сир, всего лишь в философском.
- Ну, тогда я желаю, чтобы вы одолжили мне немного вашей философичности. Наши дела в печальном положении. Вы согласны со мной?
- Не могу припомнить более печального момента со времен английского нашествия сто лет назад В 70-х годах XIV столетия англичане были почти полностью изгнаны из Франции; однако после победы при Азенкуре (1415) они в союзе с бургундцами захватили север Франции. Потребовался героический подвиг французского народа во главе с Жанной д'Арк, чтобы повернуть ход войны.>.
Франциск, сердито взглянув, намекнул на дело, о котором предстоял разговор:
- Может быть, Бурбона ещё удастся схватить - не благодаря вам. В этом случае у нас стало бы одним врагом меньше.
Собеседник решительно отверг эту надежду:
- Я бы не рассчитывал на это, сир. Если только в дело не вмешается какая-нибудь случайность, он, я думаю, ускользнет Герцогу Бурбону удалось бежать из Франции; он перешел на службу к Карлу V, возглавил его войска в Италии и в 1527 г. погиб при осаде Рима (Бенвенуто Челлини в своем "Жизнеописании" утверждает, что застрелил герцога из аркебуза).>.
- И что тогда?
- Тогда он будет более опасен, чем если бы стоял во главе мятежа здесь, во Франции. Его бегство - тонкий и дальновидный ход. Нам ещё предстоит преизрядно натерпеться от него - и не один день...
- Клянусь Богом, у вас завидное спокойствие!
Король резко отодвинул свой стул от стола. Глаза его пылали, длинный нос трясся мелкой дрожью.
- А кого винить за это? Кто виноват, что Бурбон сейчас не у меня в руках?
- Вы, сир.
- О Господи! - Франциск даже задохнулся. - Мне просто нравится ваша дерзость!
- Разве это дерзость - напомнить вашему величеству, что монсеньор коннетабль был у вас в руках месяц назад, когда вы посетили его в Мулене, и я настаивал на его немедленном аресте ещё тогда?
- Я вам излагал свои соображения! - вскипел король.
- Излагали, сир. Вам судить, были ли эти соображения достаточно вескими.
- И это оправдывает вас? - гнев Франциска вылился в сарказм. - Когда, по милости Божьей, господин де Бурбон и его сообщники по заговору из Англии и Империи попались к вам в мешок, может быть, меня следует винить в том, что вы устроили так, чтобы дать им выбраться? Что вы на это скажете?
- То, что думает ваше величество. Я виноват в неудаче, и мне нет оправдания.
- Конечно, нет! Но вы виновны более чем в неудаче, господин маркиз. Вы виновны в измене!
У короля был торжествующий вид человека, которому осталось только нажать пружину, чтобы ловушка захлопнулась. Он явно ожидал, что собеседник обнаружит смятение и растерянность. Но сам был сбит с толку, когда де Сюрси улыбнулся:
- Ерунда - если ваше величество простит мне это слово. Сир, с вашего позволения, не будем ходить вокруг да около. Я знаю, какие позорные обвинения измыслил против меня и против Блеза де Лальера всем известный предатель. Нет смысла осквернять уста вашего величества их повторением, а мой слух - выслушиванием. Они настолько же неубедительны, насколько злобны - и тем почти все сказано.
Было ясно, что Франциск предвкушает возможность поиграть со своей жертвой в кошки-мышки, постепенно загоняя маркиза в угол неожиданной осведомленностью о его предательстве. Смелость де Сюрси выбила почву у него из-под ног. На минуту король упал духом.
- Откуда вы узнали?
