- По крайней мере, так считала миледи, - продолжал Блез. - Когда я прибыл сюда, мы сразу же переговорили. Я сообщил ей о присутствии монсеньора маршала в Фере. Все, что произошло потом, всецело обусловлено её распорядительностью. Если бы мы не были союзниками на службе вашего величества, как иначе я мог бы укрыться в её комнате? И в связи с этим было бы уместно разоблачить ложь, с помощью которой де Норвиль перед смертью пытался погубить ее...
Блез сделал паузу - для большего эффекта. Взгляды всех присутствующих в зале не отрывались от него.
- Ну?.. - поторопил король. - Ну же?
- Я подслушал последний разговор миледи Руссель с де Норвилем. Она отбросила личину, которую носила перед ним, осудила его подлость, провозгласила себя слугою вашего величества. Не так ли, миледи?
- Да... я говорила в этом смысле.
- И страшно рисковали...
Блез живописал яркими красками гнев и ненависть де Норвиля. Он тут же заколол бы её, если бы осмелился. Но при сложившихся обстоятельствах он поступил ещё хуже: влил в милостивую душу и ум его величества яд ненависти к ней, за что, как искренне надеется Блез, ныне несет справедливую кару в преисподней.
- Итак, добрый государь мой, - заключил Блез, опускаясь на колени перед королем, - моя невеста и я предаем себя августейшему милосердию вашего величества...
Блез умоляюще оглянулся на Анну. Какого черта она не опускается на колени?! Но она стояла по-прежнему, прямая, как копье.
- ...умоляя ваше величество простить нам ошибки, которые мы, возможно, допускали в прошлом, и увенчать наше счастье, выразив благосклонность нашему браку.
По залу пронесся всеобщий вздох. Франциск ошеломленно переводил глаза то на Луизу Савойскую, то на де ла Палиса, то на маркиза.
- Великий Боже! - пробормотал он. А затем воззвал к Анне: - Вы ничего не говорили, мадемуазель де Руссель... Правда ли все это?
В ожидании её ответа у Блеза замерло сердце.
- Я не буду отрицать этого, - сказала она.
- Минутку, - сухо вмешалась регентша. - По обычаю, давая друг другу обещания вступить в брак, обмениваются подарками - залогами верности обетам, и люди благородные носят такие подарки при себе. Могу ли я попросить показать её залог, господин де Лальер?
Анна прикусила губу, а потом резко взглянула на Блеза, когда он ответил:
- От всего сердца, мадам. Это - драгоценность, бесконечно дорогая для того, кто имеет честь носить её, и то, что миледи рассталась с нею, означает не только верность её мне, но и преданность Франции...
Нащупав у себя на шее и растегнув тонкую цепочку, он положил её вместе с подвеской в руку герцогини:
- Как вы понимаете, мадам, это роза Тюдоров.
- О Иисусе, благослови нас! - воскликнула Анна по-английски. Лицо её выражало удивление, облегчение - и радость.
Регентша повертела медаль в пальцах; глаза всех были прикованы к ней.
- Действительно, - произнесла она, - это эмблема короля английского, которая высоко ценится, и её носят только те, кто пользуется его доверием. Взгляните. - Она передала эмблему Франциску, который, в свою очередь, внимательно её рассмотрел. - Я считаю, что господин де Лальер сказал нам правду...
- Но... - возразил король, - но...
Эти "но" кружились вокруг него, как надоедливые мухи.
- Я понимаю, - согласилась регентша, - понимаю. То, что сказал господин де Лальер, в высшей степени... необыкновенно.
Она искоса взглянула на Блеза; нос её дернулся.
- Однако кто же осмелится подвергнуть сомнению слова человека столь честного и прямодушного, как господин де Лальер? На мой взгляд, сир, факты таковы. Миледи Руссель теперь - нареченная невеста человека, которого с полным основанием может сегодня чествовать вся Франция. И уже поэтому она заслуживает уважения - даже если не учитывать тех выдающихся услуг, которые, по свидетельству господина де Лальера, оказала она вашему величеству. Поэтому мы должны пожелать ей счастья и самым сердечным образом поблагодарить за содействие нашему доброму другу в его миссии в Шаван-ла-Туре...
Она слегка подмигнула ему с не поддающимся описанию видом опытного дельца, которому подвернулся благоприятный случай обойтись без лишних расходов.
- Мы весьма многим обязаны господину де Лальеру, однако, судя по пылу и страсти, с которыми он здесь говорил, я не сомневаюсь, что он сочтет нас свободными от неоходимости дополнительно вознаграждать его, если получит руку миледи Руссель. Я права, мсье, не так ли? Конечно, - прибавила она, учитывая ваши заслуги, я думаю, мы могли бы дать обещание освободить вашего отца и восстановить его в правах на его земли.
- Всей моей жизни, какой бы долгой она ни была, - расцвел Блез, - не хватит для выражения на словах и на деле благодарности вашему высочеству и его величеству.
- Значит, государь, - сказала Луиза королю с величественным видом человека, оказывающего благодеяние, которое ему ничего не стоит, - я думаю, так мы и решим.
Король повернулся к де Сюрси:
- А ваше мнение, сударь? Ибо ничье другое я не ценю так высоко.
Маркиз подавил улыбку, но не смог справиться с огоньками в глазах.
